ФорумРегистрацияДружественный сайтЧаВоПоискВход
VKontakte

Последние темы
» Основы философии магии (ОФМ)
Чт 14 Июн 2018, 20:00 автор dragon

» Став для исполнения желаний,успеха
Чт 14 Июн 2018, 19:39 автор dragon

» ПРОШУ ПОМОЧЬ
Вс 27 Май 2018, 17:03 автор dragon

» Акция! Диагностика по фото бесплатно.
Ср 16 Май 2018, 01:32 автор Gabriella

» Всем добра! Я вернулась
Ср 16 Май 2018, 01:22 автор Gabriella

» юмор
Ср 02 Май 2018, 21:36 автор Ивга

» Кабинет Mylene Maelinhon
Чт 22 Фев 2018, 02:13 автор Mylene Maelinhon

» Дополнительные блоки Рейки Иггдрасиль для Мастеров
Ср 21 Фев 2018, 19:30 автор alexZ

» [Акция] Чаша изобилия
Сб 17 Фев 2018, 23:27 автор Vesnick777

Фазы Луны
Фазы Луны на RedDay.ru (Москва)
Языческие праздники
Языческие праздники
Обучение по курсу "Биоэнергетика"
Вт 24 Окт 2017, 21:40 автор Talula
Приглашаются желающие пройти обучение по курсу "Биоэнергетика"

Что такое биоэнергия?
Бионергия — это пронизывающая все пространство Вселенной энергия , управляющая всеми процессами и поддерживающая информационно-энергетическую связь между всех объектов и живых …

Комментарии: 0
Общепрактический тренинг. Обучение
Ср 29 Мар 2017, 20:27 автор Talula
Приглашаются желающие пройти обучение по курсу "Общепрактический тренинг".


Данный курс ориентирован как на начинающих в магии, так и на мастеров, имеющих опыт и знания. При этом обучающийся сможет правильно сосредотачиваться на цели своих магических заговоров, развить …


Комментарии: 0
Трот Севера
Вт 04 Ноя 2014, 07:47 автор dragon
Важные и полезные ссылки по теме: http://www.magic-faculty.ru/t2817-topic

Комментарии: 1
Партнеры

Статистика
Всего зарегистрированных пользователей: 3380
Последний зарегистрированный пользователь: Татьяна Крашенная

Наши пользователи оставили сообщений: 52474 в 3922 сюжете(ах)
Счетчик

Яндекс.Метрика


Поделиться | 
 

 Основы Темноверия.

Перейти вниз 
АвторСообщение
Alchemist

avatar

Мужчина
Сообщения : 177
Дата регистрации : 2015-03-19
Откуда : Итуруп

СообщениеТема: Основы Темноверия.   Чт 19 Мар 2015, 04:23

Глава первая: Истоки

Хотя Темная Вера и не исчерпывается славянской мифологией, начнем мы именно с нее. Это не только привычнее для большей части русскоязычных читателей, но позволяет раскрыть на конкретных примерах ряд общих принципов темноверия.
Известно, что Темные Боги почитались у славян задолго до крещения, возможно, задолго до того как они вообще осознали себя славянами. Мало кто из интересующихся мифологией наших предков пройдет мимо мрачной фигуры главного «Дьявола» славян - Чернобога. В представлениях большинства современных неоязычников Чернобог стоит как бы на заднем плане, заслоняемый Перуном, Даждьбогом, Сварогом - «светлыми» богами, коим оказывается больший почет. Но так ли представляли себе этого грозного Бога и его роль в мироздании сами предки?
Чтобы разобраться начнем с общеизвестных фактов. Источники характеризуют Чернобога достаточно четко. Так средневековый хронист Петр Альбин в своей "Миснейской хронике" пишет:
"Славяне для того почитали Чернобога, как злое божество, что они воображали, будто всякое зло находится в его власти, и потому просили его о помиловании, они примиряли его, дабы в сей или загробной жизни не причинил он им вреда".
Другой средневековый автор Гельмольд описывает Чернобога так:
"Удивительное суеверие славян, ибо они на своих празднествах и пирах обносят круговую чашу, возглашая над нею слова - не скажу благословения, но проклятия, во имя богов доброго и злого, так как ожидают от доброго бога счастливой доли, а от злого - несчастливой; поэтому злого бога даже называют на своём языке дьяволом или Чернобогом".
Иными словами, бог пусть и не самый любимый, но весьма почитаемый, имеющий власть над живыми и мертвыми - а как иначе понимать « в сей или загробной жизни»? Власть Чернобога над несколькими мирами подтверждается описанием арабского путешественника Аль-Масуди описывающего храм Темного божества:
"…в нем (храме) они (славяне) поставили огромного идола, в виде старца с посохом в руке, которой он шевелит кости мертвецов в могилах. Под правой ногой находятся изображения разнородных муравьев, а под левой - пречерных воронов, а также изображения странных абиссинцев и зандцев (то есть негров)".
Судя по всему, за негров араб принял обычных чертей. Три вида существ символизировали власть Чернобога над тремя мирами: небесным (вороны), земным (черти) и подземным (муравьи). Собственно, никаких иных миров языческая модель мира не предусматривала, поэтому можно считать, что таким образом славяне хотели подчеркнуть власть Чернобога над всей вселенной («князь мира сего»).
Было у Чернобога и иное имя - Триглав, имя которого также подчеркивает его претензии на власть над тремя мирами. Культ Триглава подробно описан биографами Оттона Бамбергского, крестителя Поморья. Идолы Триглава стояли в городах Щецине, Волине и Бранденбурге (тогда еще Браниборе) в нынешних Польше и восточной Германии. Головы идола были отлиты из серебра, а глаза прикрывала золотая повязка, чтобы не видеть света. Триглаву посвящен черный конь, которого использовали в гаданиях. В сербских преданиях это божество носит схожее имя - Троян. У него три головы, одна из которых пожирает людей, другая скот, третья - рыбу (жертвы - представители трех царств), путешествует он ночью, так как боится солнечного света. Не думаю, что он и вправду «боится», просто - а что Чернобогу делать на земле днем? У Трояна козлиные уши, а головы Триглава, согласно чешскому словарю «Матер верборум», были козлиными (вспомним, в каком обличье обычно изображают Сатану). Головы щецинского идола были из серебра, а это — металл Луны, связанный с загробным миром. По представлениям сербов, на тот свет ведет серебряный мост, а женщины там ходят в серебряной одежде. Иными словами бог Ночи, Луны и Смерти, властвующий над тремя мирами – также как и Чернобог, из чего, собственно, и выводится их тождество.
Неудивительно, что этого бога почитали славяне восемь веков назад. Логичным выглядит и сегодняшнее почитание российскими родноверами- правда, на мой взгляд они не совсем верно представляют его роль в мироздании, о чем я скажу ниже. И довольно забавно смотрятся попытки иных, чрезмерно «светлых» язычников приуменьшить значение Чернобога в славянской мифологии, выставить его неким аналогом «языческого Сатаны», с коим, видимо, «истинный родновер» должен вести постоянную «брань духовную». Истоки такого мировосприятия проследить легко - это проросшие в современном язычестве христианские представления о «добром» боге, которому противостоит «злой дьявол». Тождество настолько очевидно, что, казалось бы, каждый последовательный язычник должен решительно отвергать всякое «чернобогохульство», благо и все доступные нам источники говорят о том, что бог был весьма почитаем славянами. Увы, здравомыслие в который раз пасует перед въевшимися в мозг белосветными штампами - пусть и в языческой оболочке.
Идейным вдохновителем «чернобогоборцев» можно считать писателя и историка Дмитрия Дудко, в свое время наваявшего свой фундаментальный труд по славянскому язычеству «Матерь Лада». Как историк он прилежно зафиксировал там все известные ему сведения (фольклорные, летописные и прочие) о различных славянских богах, в том числе, разумеется, и о Чернобоге. Иные из этих свидетельств вошли и в данную главу ( впрочем большинство из них являются достаточно общеизвестными). И было бы все замечательно, если бы Дудко ограничился добросовестным перечислением известных ему фактов. Но, к сожалению, в «Матери Ладе» Дмитрий Дудко выступает не только как историк, но и как человек, придерживающийся откровенно белосветного мировоззрения, этакого квазизороастризма, который он и натягивает на славянское язычество как пресловутую сову на глобус. В сочетании с коммунистическими убеждениями Дудко получается гремучая смесь, с четким черно-белым делением мира, нередко идущим вразрез с цитируемыми источниками. Создается впечатление, что в процессе написания главы «Чернобог» автор постоянно страдал от жесточайшего когнитивного диссонанса.
Вот Дудко описывает культ Триглава, цитируя свидетельства современников из коих четко и ясно видно, что данное божество (Чернобог!) пользовалось всеобщим почитанием. Но тут же автор делает поспешную оговорку:
«Не нужно, однако, считать поморян, поляков или браниборцев какими-то сатанистами. (Будь это так, их «просветители» не преминули бы сообщить о том.)»
Так уважаемый - не вы ли считаете, что Чернобог и Триглав тождественны ( в чем я полностью согласен с автором)? Не вы ли приводите свидетельства современников прямо называющих Чернобога дьяволом? И вам ли не знать, что для христиан и особенно для христианских монахов ( а славянское язычество, как правило, описывали как раз они) все языческие божества были дьяволами. А значит, отсутствовала и надобность особо выделять того или иного бога в этом бесовском сонмище. Упомянул один раз про Чернобога и будет, что лишний раз об этих языческих бесах писать? Еще накличешь кого из них на свою голову.
Или вот, завершение главы:
«Оказавшись вне общины славянских богов, Чернобог и Яга создали свою антиобщину с антиморалью. Возможно, в эзотерическом учении их жрецов утверждалось, что Чернобог — законный владыка Вселенной, лишь временно заточенный светлыми богами. Но почитатели последних были уверены: с окончанием зимы, как и всякая нечисть, гибнет, покидает земной мир.»
И это после того, как автор сам приводит примеры о том, как чтили славяне Триглава-Чернобога: строили храмы, приносили жертвы, даже признавали власть над тремя мирам, что отражалось во внешнем облике этого божества. Признавали власть Чернобога и над человеком «в сей или загробной жизни». Что, между прочим, указывает на то, что посмертная участь человека определялась не сколько «правильным» поведением при жизни, сколько «доброй волей» Черного Бога. Этак автор может смело записать всех славян того времени в «антиобщину с антиморалью».
Особенно весело становится, когда Дудко переходит к описанию Велеса. Тут он вертится как уж на сковородке - как бы и Велеса не «обидеть» и историческую достоверность соблюсти. Вообще-то, сохранившиеся до наших дней свидетельства ясно указывают на Велеса как на темное божество, с большой долей вероятности - тождественное Чернобогу. Чехи, даже приняв христианство, помнили Велеса, как одного из самых могущественных "демонов", приносили в жертву ему черных кур и голубей. Дудко сам приводит свидетельства, что «Волосатиком», «ёлсом» в русских областных говорах называли лешего, водяного, черта, «елесихой» — бесовку, «волосом», «волосенем» — мифическое существо вроде ожившего конского волоса, будто бы проникавшее в тело и вызывавшее болезни. «Волос буду!» — божились русские крестьяне. «Какой черт, или какой Велес, или какой змей тебя против меня настроил?» — вздыхал Ткадлечек, чешский автор XIV в. «Оставим эти грехи у Велеса»,— писал в 1471 г. один чешский проповедник. А чешские же переводчики книги Сираха в XVI в. желали злой жене обратиться в дикого гуся и улететь «за море к Велесу». О черноте Велеса свидетельствует отсутствие его столпа в пантеоне князя Владимира, столп Велеса стоял отдельно, не на холме, а на Подоле. То есть внизу, поближе к Нижнему миру. Наконец есть поверья ближайших родственников славян - балтов. В латышских мифах противник верховного бога Диеваса и громовержца Перкунаса именуется Велнясом, Велинасом, Велсом ( кстати, так и поныне называют черта в Латвии). В общем свидетельств- более чем достаточно. И, тем не менее, Дудко не моргнув глазом, пишет: «Будь Велес кем-то вроде Сатаны и дракона, вряд ли один поэт назвал бы другого его внуком. Кокетничанье с Сатаной вошло в моду позже, в XIX—XX вв.»
Имеется в виду известное прозвание певца Вещего Бояна в «Слове о полку Игореве» «внуком Велеса». При мысли, что это могло значить «внук Чернобога» у «белосветного язычника» с треском рвется шаблон. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Дудко придумывает Велесу мудреную биографию, объявляя его отцом всех богов ( «злых» и «добрых»), приводит крайне натянутую аналогию с зороастрийским Зерваном Акараном, отцом Ахура-Мазды и Ангро-Манью. Все что угодно, лишь бы не отождествлять Велеса с Чернобогом. Это же характерно и для других современных «язычников», представляющих Чернобога «абсолютным злом».
Стремление понятно - слишком уж значимое место занимает Велес в славянской мифологии. Его именем, к примеру, клялись русские князья наравне с Перуном, заключая договор с Византией ( прямая аналогия совместной клятве «доброму и злому богу» у Гельмода). Так поступал, в частности, кумир современных родноверов князь Святослав. Не будешь же признавать, что он клялся Тем, Кого считаешь воплощением Зла- проще закрыть глаза на многочисленные упоминания о «темной» стороне Велеса.
Создается впечатление, что многие современные язычники попросту боятся принять веру предков, такой, какой она была на деле. Слишком разнится реальное языческое мировоззрение с современными о нем представлениями, насквозь пропитанными христианской моралью. Тогда и появляется желание подогнать славянское язычество под белосветные штампы.
Возможно, кому-то может показаться, что я слишком много уделяю внимания «чернобогохульникам» – в конце концов, большинство современных язычников чтят Черного бога. Да, без этих разоблачений можно было обойтись, если бы не одно «но»- рассмотрение методов Дудко необходимо для того, чтобы перейти от Чернобога к его «оппоненту», Белбогу. Его Дудко описывает подробно, как мало кто из исследователей славянского язычества. Рассмотрение Белбога в свою очередь необходимо, для того, чтобы лучше понять место и роль в мироздании его Противника.
О том, какое место в мировоззрении славян занимал Чернобог, я уже писал. А что же Белбог? А собственно ничего - единственное упоминание этого имени мы видим в уже упоминавшемся чешском словаре «Матер верборум». Если в отношении «страшного и ужасного» Триглава-Чернобога, упоминание в этом словаре лишь маленькая деталь, небольшое дополнение к множеству иных свидетельств, то касаемо «доброго» Белбога это единственный источник сведений. Источник написанный на добрые три столетия позже собственно языческих времен ( о Чернобоге писали современники). «Добрый бог» которого поминали во время распития круговой чаши на пару с Чернобогом по имени не упоминается и в принципе может быть кем угодно.
Может, есть какие-то иные божества в славянском пантеоне, которых можно отождествить с соперником Чернбога? Ну, есть, конечно, как же не быть. Был к примеру такой бог у поморских славян- Свентовит. Его как раз часто прочат в прототипы Белбога. Уже упоминавшийся тут Гельмод писал о Свентовите следующее:
«Среди множества славянских божеств главным является Святовит, бог земли райской, так как он — самый убедительный в ответах. Рядом с ним всех остальных они как бы полубогами почитают.»
В другом месте он пишет о главном боге славян ( не называя его по имени) следующее:
«Среди многообразных божеств, которым они посвящают поля, леса, горести и радости, они признают и единого бога, господствующего над другими в небесах, признают, что он, всемогущий, заботится лишь о делах небесных…».
Другой христианский автор, Саксон Грамматик, пишет о Свентовите, как четырехликом боге, который по ночам сражается верхом на белом коне со своими врагами. Белый конь все время находился при храме и служил среди прочего оракулом: по тому, как он переступал через поставленные определенным образом копья, жрецы определяли волю бога. Опять-таки странно- то он заботится «лишь о делах небесных», то ли воюет по ночам с врагами, а днем жрецы узнают его волю - вряд ли их интересовали исключительно «дела небесные». Дело запутывается еще больше, когда мы читаем у Гельмольда его собственную версию о «генезисе» образа Свентовита:
«Король Людовик II пожаловал часть земли руян монастырю св. Витта в Корвейе. Проповедники обратили народ руян в христианскую веру и заложили на острое Рюген храм в честь мученика св. Вита. Но руяны отпали от веры и изгнали христиан, и стали почитать св. Вита как языческого бога, поставив в честь его громадного идола. «И с тех пор это заблуждение у руян настолько утвердилось, что Свентовит, бог земли руянской, занял первое место среди всех божеств славянских, светлейший в победах, самый убедительный в ответах.»
Язычники высмеивают эту версию, хотя, как правило, соглашаются, что первая часть имени Свентовита означает «свет/свят». Но так или иначе с Белбогом получается какая-то невнятица. С Черным Богом все определенно: даже там где раскрывались разные грани его образа, они органично подходили друг другу, естественно складывались один к одному. А тут - не то «бог райской земли», не то «светлейший в победах». Создается впечатление, что в этом образе элементарно перепутано несколько разных богов, а может и пресловутого Святого Витта примешали. Не исключено, кстати, что монах-летописец, узнав о «высшем небесном боге» приписал славянам особое к нему почтение банально по аналогии с библейским богом.
Дудко еще приводит в пример Рода, который по некоторым версиям был богом-творцом у восточных славян. Писатель отождествляет Рода с Белбогом и Свентовитом. Но, во-первых, само существование Рода в восточнославянском пантеоне остается предметом дискуссий, а во-вторых, сам Дудко признает, что «у индийцев Роду соответствует громовник Рудра... Позднее Рудра слился с доарийским богом типа Велеса (магом-йогином и хозяином зверей) в единый образ Рудры-Шивы.» Если кто не понял в чем юмор, то я процитирую отрывок из статьи Дмитрия Гаврилова "Мифологический образ тёмного бога в языческой традиции индоевропейцев.":
«Тело Шивы-Рудры темно, ибо покрыто золой. "Иссиня-черен Его живот, красна Его спина. Иссиня-черным Он окутывает враждебного, красным Он поражает того, кто ненавидит Его..."(Атхарваведа, кн. XV. I.) Любопытно толкование имени Рудры Топоровым В.Н. от "rodas" (земля). Символика земли и подземелья определяющие в образе “Темного бога”. "Все живое трепещет пред твоими (Шива) ужасными стрелами, что несут болезни и смерть". (Атхарваведа, VI, 90) Сонм мерзких тварей составляет свиту Рудры-Шивы (пишачи, виталы, праматхи и т.д.), это оборотни, и питаются они человечьим мясом.»
Это что ли благой и светлый Белбог? Как-то он больше похож на его «противника», Чернобога - с которым отождествляет Шиву сам Дудко. Так что если и считался Род царем богов и творцом мира, то это еще совсем не говорит о его тождестве с Белбогом. Скорей наоборот. Дудко пишет, что идол Рода имел фаллическую форму, намекая на лингам Шивы. Пишет он и что, Род: «оплодотворяющая, плодородная сила, пронизывающая всю Вселенную, включая землю, источники вод («родники») и подземный огонь («родрый», «ръдяный»), цвет огня и крови, возбуждающий страсть и энергию». И все бы хорошо, только вот с образом «благого» и «светлого» это не особо сочетается. А вот кое с кем другим сочетается очень даже неплохо.
Тут позволю себе небольшое историческое отступление. У известного русского географа Петра Семенова Тянь-Шанского была дочь, Ольга Петровна Семенова Тянь-Шанская. Оставила, помимо прочего, очерки быта и нравов русской пореформенной деревни под названием "Жизнь Ивана". И есть в этом труде примечательные строки:
«Иногда весною, до рабочей поры, несколько баб и девок из одной деревни "подымаются" идти на богомолье в Воронеж или к "Сергию-Троице". Родители и мужья очень хорошо знают, что такое это богомлье, но несколько сговорившихся между собой баб и девок представляют собою силу, против которой трудно бороться. Идут, заночевывая Христовым именем по разным деревням, и чего, чего тут ни бывает. Один деревенский житель очень справедливо окрестил это богомолье "служением чернобогу"»
Не есть ли это донесшиеся сквозь века, в виде отголосков и пережитков, воспоминания о ритуальных оргиях посвященных лингаму Рода-Рудры??
Но вернемся к Белбогу. Кто же этот противник Чернобога и был ли он вообще или его просто придумали «в пару» Чернобогу? Лично я считаю, что был - представления о двух богах - сотворцах мира широко распространены у самых разных народов, о чем я буду еще говорить в следующих главах. Дудко сравнивает Белбога с индуистским творцом мира Брахмой. Говоря о четырехликом идоле Свентовита он уточняет:
«Четырехликость — общеиндоевропейская черта космических, всеобъемлющих богов. Таким и представлялись индийский Брахма, иранский Зерван, римский Янус (обычно двуликий), греческий Гермес, манихейский Отец Величия.»
В главе про Чернобога-Триглава Дмитрий Дудко еще более конкретен:
«Трехглавость же в индоевропейской мифологии — черта злых богов и чудовищ. Таковы трехглавый Ажи-дахака, Триирас (враг Индры), Герион (великан, побежденный Гераклом), Геката, Цербер, сказочные трехглавые змеи. Таков и индийский Шива-разрушитель. С ним и его супругой Кали связано все наиболее жестокое и безнравственное в индуизме («путь левой руки»). Трехликому Шиве противостоит четырехликий Брахма, мудрец и создатель мира. Эта пара напоминает Ахурамазду и Ангра-майнью, Белбога и Чернобога.»
Просто великолепно! Дудко, белосветник-коммунист похоже и сам не понял, что этим сравнением опроверг свои вымученные построения о том, что Чернобогу-де поклонялись всякие отщепенцы. Если кто не понял - Брахма в индуистской мифологии считается творцом мира, но его культ очень мало распространён. В Индии существует всего несколько посвящённых Брахме храмов, тогда как храмов «злобного Шивы-разрушителя» - несколько десятков тысяч. Более того, в иных легендах именно Шива ограничивает поклонение Брахме. Согласно истории, описанной в «Шива-пуране», на заре творения Вишну и Брахма взяли на себя миссию обнаружить начало и конец гигантского шива-лингама. Вишну занялся поисками его начала, а Брахма — конца. Приняв облик вепря, Вишну принялся копать землю, в то время как Брахма в облике лебедя полетел вверх. Будучи не в состоянии обнаружить конец лингама, Вишну вернулся и поклонился Шиве. Брахма, однако, не оставил так легко свои попытки. Поднимаясь всё выше и выше в своём полёте, он увидел любимый цветок Шивы кетаки. Брахма попросил цветок ложно засвидетельствовать то, что он смог обнаружить начало шива-лингама. Когда вести об этом дошли до Шивы, обман Брахмы привёл его в великий гнев. В результате, Шива проклял Брахму, объявив, что отныне никто в трёх мирах не будет поклоняться ему.
Не знаю, был ли подобный миф у славян. Белбога они уважали, считали творцом мира, возносили ему почести, но...вселенной по их представлению правил кто-то другой. Тот, кто творил этот мир вместе с Белбогом, но остался править им, кто был властен над судьбой человека «в сей или загробной жизни», тогда как Белбог остается заведовать мало кому интересными «небесными делами». Постепенно он превращается в чисто «декоративную» фигуру, уважаемую за заслуги в прошлом, но малоинтересную сейчас. Над тремя мирами властвует Чернобог, что отразилось в описании идола сделанного арабским путешественником. Мрачная символика мироздания: скелеты, черти, вороны и муравьи (пожиратели падали) говорит только об одном: славянам были чужды белосветные иллюзии, и подлинную сущность этого мира они понимали очень хорошо. Если исходить из концепции темноверия, можно сказать, что славяне-язычники в своих представлениях о «Белбоге» интуитивно прозревали примерно ту же идею, что формулировалась в свое время в «Системе Дьявола»:
«Высшее «нечто», выполнившее функцию Демиурга, давшее первоначальный толчок возникновению бытия, полностью исчерпало тем самым своё предназначение. Зародившись в Хаосе и являясь ничем иным, как выражением его безличной воли, это «нечто» выполнило то, для чего было предназначено. Бытие, сделавшись самодостаточным, не нуждается больше в «нечто» такого типа, поскольку его существование поддерживается и регулируется естественными законами, то есть законами природы. Соответственно, поскольку бытие в некотором смысле представляет собой единый организм, в котором нет места лишнему, ненужное неизбежно обязано отмереть; оно будет убрано внутренней волей бытия, подобно тому, как природа убирает ненужный более орган.»
Мир, правда, не остается бесхозным, им управляет «нечто», послужившее источником представлений о Сатане или Чернобоге, но его воля находится в полной гармонии с пресловутыми «естественными законами». А Белбог со всем уважением, но отправляется на «почетную пенсию».
Параллели подобным представлениям можно найти много где. Мы уже сопоставляли статус Шивы и Брахмы, но можно обратиться к мифам и более близких славянам народов. Например, скандинавов.
Главой скандинавского пантеона является Водан-Один, однако он плохо сопоставляется с образом любого из «общеиндоевропейских космических, всеобъемлющих богов» ( Дудко). С ним куда лучше отождествляется - и это признает большинство ученых - другой германский бог - Тюр/Тиу.
«Бог-патриарх, олицетворявший (в отличие от ночного Велеса) светлое дневное небо, звался у древних индоевропейцев deiwo. Это — индийский Дьяус, греческий Зевс, германский Тиу. С его именем связано и обозначение бога вообще у индийцев (deva), греков (Θεός), римлян (deus), германцев (tiwaz — «боги»).» (Дмитрий Дудко). Сам Один среди прочего имеет и такое прозвище-хейти, как «Тюр Битвы», то есть «Бог Битвы», где Тюр выступает как синоним понятия Бога вообще. Тюр оказывается и законодателем, источником высших небесных законов - однако теряет право быть судьей, после того как обманывает волка Фенрира, вкладывая руку ему в пасть, как залог выполненной клятвы.
А кто есть Один? Не очень-то он похож на благостное небесное божество. У него множество имен («имя ему легион»), среди которых Навь-Бог (Бог Смерти), Морок, Губитель, Злодей. С Одином связаны народные поверья о Дикой охоте: он возглавляет полчища мертвецов, которые проносятся по небу в ненастные зимние ночи (в христианские времена место Одина вполне закономерно занял Дьявол).
Это то, что нам известно об Одине из основного источника по скандинавской мифологии: «Старшей» и «Младшей» Эддам. Но эти сборники мифов были обнаружены и записаны в Исландии вовсе не в языческое время, а на несколько веков позже, когда «Ледяной остров» был давно окрещен. Язычество в Исландии исчезало долго, причудливо переплетаясь с новой религией, в ряде случаев были возможны компромиссы между почитателями Одина и поклонниками Христа. Логично предположить, что образ верховного бога был переосмыслен именно под воздействием христианства. Полухристианскому сознанию трудно вместить мысль, что предки могли поклоняться «злому богу», однако Одина трудно назвать благожелательным божеством даже по языческим меркам. Один в сагах часто оказывается другом - помощником разным преступникам. Впрочем, этот бог коварен и вероломен даже по отношению к собственным подопечным: "Один - плохой друг", - сказано в "Саге об Одде - Стреле". Одно из имен Одина – Драугадроттин, «владыка мертвецов (драугов)». Драуги - это не просто мертвецы, это «живые покойники», неупокоенные, поднятые из могилы злым колдовством, а то и сами умершие колдуны. Что-то среднее между зомби и вампиром. Спутницы Одина, валькирии первоначально мало напоминали пышнотелых дев из вагнеровских опер. Скандинавская "Песнь о Копье" дает детальное описание Валькирий, как женщин, ткущих пряжу на ужасном ткацком станке, использующих отрубленные головы, как меру весов, стрелы как челноки станка, и внутренности для коробления. Как описывают их норвежские и английские источники, валькирии это персонажи, внушающие страх и даже ужас, которые восхищаются смертью людей. Как мусорщики поля битвы, они очень близки с воронами, которых часто соотносят с валькириями, "парящими над мертвецами". Старая английская поэма, " Exodus ", описывает ворон как, "избирающих мертвых". Вороны, мертвецы- первая аналогия в славянской мифологии именно с тем богом, чье изваяние в храме окружали скелеты, вороны и черти.
Главный «злодей» скандинавской мифологии Локи, считается отцом трех чудовищ, одно из которых – Волк Фенрир- в свое время пожрет Одина. Но опять же - это поздняя, возможно полухристианская интерпретация. Так ли оно было первоначально? В эддической песне «Перебранка Локи» Один и Локи бросают друг другу практически идентичные обвинения: в колдовстве, женовидности, вероломстве. Не являлся ли Локи первоначально лишь очередным обликом, ипостасью Одина? Так считает, к примеру, один из видных знатоков германского язычества, одинист и одновременно бывший член «Храма Сета» Эдред Торссон (Стефан Флауерс). Он, правда, называет ипостасью Одина и светлого бога Бальдра, убийство которого (вернее провокация убийства) считается главным преступлением Локи. Однако у Одина с Бальдром нет ничего общего- Бальдр типично светлый благостный бог, не выдержавший столкновения с реальным миром и вследствие этого ушедший во мрак Хеля, мира мертвых. А вот с Локи параллелей хватает.
Три чудовища порожденные Локи - Фенрир, Йормунганд и Хель. Волк, пожирающий небесные светила; Змей, обвивающий землю; Хозяйка Нижнего мира, Мира Мертвых.
Три мира. Триглав.
То, что Один и Локи в мифах выступают как различные персонажи не должно нас смущать. В «Младшей Эдде» Один является Гюльви в образе трех отдельных лиц: Высокого, Равновысокого и Третьего. А в еще одном мифе раздваивается Локи – на собственно Локи, спутника Тора и великана Утгарда-Локи, который задает Тору и его спутникам разные каверзные загадки. Все это не так уж необычно для Темных Богов различных религий. Достаточно вспомнить того же Шиву, для которого было вполне нормальным упомянутое в одной из легенд следующее разделение:
«Шива ругал Шиву, и за это явился Шива и отрезал Шиве голову. После этого явился Шива и наказал Шиву, сотворив Шиву. И вот теперь Шива бежит за Шивой по Шиве, в Шиве и во время Шивы, и вот Шива убегает, чтобы Шива его не догнал.»
Кстати, третий глаз Шивы мифологически равен одному глазу Одина (одноглазость- еще один признак хтонических существ). Но если в индуизме множественность ипостасей считается нормальной, то полухристианским авторам Эдды вряд ли была понятна мысль, что в одном божестве может сочетаться Мироправитель и Сеятель Раздоров. Так и произошло расщепление на Одина -«Яхве» и Локи-«Сатану».
Поневоле задумаешься - известный миф о том, как Тюру откусывает руку Фенрир: не был ли сильно облагороженным сказанием о том, как небесный бог теряет свое лидерство в пользу скандо-германского Чернобога? Не есть ли все эти мифы - увечье Тюра, убийство Бальдра - интуитивным восприятием уже описанного выше принципа: благостный «Белбог» утрачивает свои позиции, а на его место приходит Темный Бог, истинный владыка мироздания.
Схожую картину мы видим и в ацтекской религии. Два бога попеременно творят мир - темный, хтонический Тецкатлипока, Бог ночи, покровитель разбойников и колдунов противостоит относительно благостному Кетцалькоатлю. Время владычества последнего изображается как своего рода «золотой век»:
«Во времена Кецалькоатля было изобилие всего, необходимого для жизни. Было много кукурузы, тыквы горлянки росли толщиной в руку, а хлопок был всех цветов, и его не нужно было красить. Множество птиц с богатым оперением наполняли воздух своим пением, а золота, серебра и драгоценных камней было видимо невидимо. Во время царствования Кецалькоатля был мир для всех людей.»
Но Тецкатлипока колдовством изводит Кецалькоатля, заставляет его бежать за море. Опять-таки светлый и благостный бог, воплощение «идеального миропорядка» не выдерживает столкновения с Тем, кто воплощает миропорядок реальный. Главным божеством ацтекского пантеона становится Тот, чьими эпитетами являлись "враг" , "капризный владыка", "сеятель разногласий", "Господин, которому мы служим" , "Тот, пленниками которого мы являемся".
Тенденция очевидна: и у славян и у скандинавов и у ацтеков мы находим представление, что из двух богов- соправителей мира, один со временем теряет свои позиции. Он ассоциируется с нереальными, «идеальными» понятиями, существующими «где-то», «когда-то». Собственно, даже неясно где именно ибо всеми тремя мирами правит Черный Бог.
Напомним, что языческое мировоззрение, в рамках которого происходят указанные процессы, наделяет Белого Бога следующими чертами:
« 1.Демиург не является «абсолютом»; он конечен и ограничен, несмотря на своё могущество, направляемое на организацию Хаоса.
2.Демиург- порождение Хаоса, или Тьмы; идея самозарождения первого божества выражена во многих мифологических системах с предельной чёткостью. Соответственно, демиург не «безначален», не «существовал всегда», не вечен. .» (Система Дьявола).
Правда, в этой схеме демиургов двое. Они «единоприродны» и равноправны, прямо или опосредованно происходя от Изначальной Тьмы - только один из них сохраняет связь с Тьмой и отвечает за привнесение доли Тьмы в мир, созданный вторым демиургом. Однако в какой-то момент мир начинает управляться естественными законами и его существование никак не зависит от воли «белого» Демиурга. Зависит оно от воли другого «нечто» являющегося воплощением и проводником этих законов. Славяне разделяли это представление, равно как и многие другие языческие народы, ставившие во главе мира Черного Бога, нечто «Хаоса».
Однако и «нечто» Порядка рано списывать со счетов:
«Являясь личностно-волевым началом, деградировавшее «нечто» не способно «примириться» с фактом своей ненужности, следствием которой является неизбежное уничтожение.»(«Система Дьявола»). В рамках «естественной», языческой религии это «нечто» постепенно перестает быть сколь-нибудь значимым элементом мироздания, но совсем иначе обстоит дело с идеями иного рода, с белосветничеством. Об истории его возникновения, оформления и распространения на территорию исторической России будет рассказано в следующих главах.
Вернуться к началу Перейти вниз
http://www.magnekro.com
Alchemist

avatar

Мужчина
Сообщения : 177
Дата регистрации : 2015-03-19
Откуда : Итуруп

СообщениеТема: Re: Основы Темноверия.   Чт 19 Мар 2015, 04:39

Глава вторая: Агрессивное загнивание

Прежде чем продолжить рассказывать о почитателях Темного Бога на Руси, стоит отметить ряд общих моментов, важных для дальнейшего повествования. Прежде всего - наиболее заметные отличия язычества от белосветничества.
Языческое мировоззрение характеризуют следующие основные черты:
1.Все во вселенной, включая и самых могущественных из богов, имеет своим началом особую форму материи; бесконечной, хаотичной и вечной. Обычно эту материю именуют Хаосом.
2.Представление о рождении из этого Хаоса различных божеств, которые обладают некими уникальными, свойственными только им чертами и по-разному проявляют свою волю по отношению как друг к другу, так и к созданию бытия.
3.Представление о создании мира и человека Демиургом- одним из старших божеств, или же несколькими божествами одновременно (чаще всего двумя).
4.Демиург не является «абсолютом»; он такое же порождение Хаоса, как и остальные боги; он не «безначален», не «существовал всегда», не вечен. То же самое относится и к остальным богам, которые зачастую ограничивают власть демиурга, тем самым, предопределяя его ограниченность как таковую. Удачнее всего это получается у непосредственного соперника демиурга.
5.Все порожденное представляется единоприродным: боги, демоны, люди, животные и другие создания. Разница между ними не принципиальная, вполне возможен переход от одного состояния в другое. Отсюда и поверья о происхождении тех или иных людей (например первопредка династии) от богов или духов, представления о богах-животных (или оборачивающихся животными), легенды о героях- носителях божественной крови и так далее.
6.«Жизнь после смерти», инобытие воспринимается своего рода продолжением существования в этом мире, управляемым все теми же законами, пусть и выраженными в несколько иной форме. Жизнь воспринималась в качестве некоей бесконечности; смерть, понималась как некий переходный этап, после которого существование продолжается - либо в ином мире( выступающим в роли своеобразного «продолжения» мира земного) либо в форме «перерождения», реинкарнации. Причем и тот и другой вариант мог предусматривать и изменение статуса умершего- с человеческого на, например, звание духа-покровителя.
Собственно это базис, на основе которого формируется языческое мировоззрение. От которого в свою очередь появляются такие производные как социальное устройство языческого общества, его мораль, идеология и многое другое.
Белосветная идеология базируется на иных принципах. Вкратце их можно обозначить следующими пунктами:

1.Образ Демиурга заменяется образом Всемогущего Творца. Он абсолютизируется: это- уже не ограниченное языческое божество, являющееся производной Хаоса. Это - вечно существующее всесовершенство, хотя и личностное.
2.Отрицаются сколь бы то ни было объективные законы миропорядка; то есть Творец уже не подчинён всеобщим законам, а сам является их источником.
3. Природа Творца и природа творения мыслятся как принципиально различные. Бог это абсолютный дух, творение- несовершенная материя.
4. Отсюда следует и представление о противостоянии духа и плоти, причем резко в пользу первого. Плоть слаба и грешна, дух есть нечто невыразимо прекрасное и возвышенное.
5. Логическим выводом из этого следует обесценивание бытия: реальная жизнь полностью или частично утрачивает своё значение и наоборот- высшую ценность приобретает так называемое «загробное существование, в котором будет получена награда и вечное наслаждение. Земная жизнь в свою очередь рассматривается как своего рода «подготовительный этап» к этому «загробному гедонизму».
6. Еще один важный принцип - абсолютизация морали. Предполагается, что некие «моральные нормы» обладают не только неким «общечеловеческим», но даже и общевселенским значением; что они абсолютны и непреходящи, объективно существуют помимо человеческого сознания. Этот принцип прямо вытекает из мысли об абсолютности, «всесовершенстве» Творца- раз он сам таков, значит, абсолютны и всесовершенны данные им законы. В языческой картине мира такое невозможно- разные боги, могут «курировать» разные народы или социальные группы, соответственно и мораль в каждом конкретном случае может резко отличаться.
7. Из всего этого вытекает очень важный момент- отсутствие альтернативы в белосветничестве. В язычестве даже при признании главенства Темного Бога, он все же царит далеко не в одиночестве. Существует множество иных богов, порой не уступающих Темному в могуществе, зачастую их почитают даже больше, поскольку Чернобога боятся. В белосветничестве все однозначно: один бог, один закон для всех, соблюдающему – вознаграждение, несоблюдающему – неизбежное наказание ( и то и то, как правило, в загробной жизни).

Разумеется, в обоих случаях описывается «химически чистое» язычество и такое же белосветничество. В реальных религиях, как правило, обе концепции в той или иной пропорции перемешаны друг с другом: в язычестве часто присутствуют белосветные идеи, как привнесенные извне, так и «самозарожденные». В последнем нет ничего удивительного - любое белосветничество, если разобраться, зарождается в язычестве. Этот факт в свою очередь приоткрывает и «другую сторону медали»: в любом белосветничестве в той или иной степени присутствует языческий элемент. Строго говоря, нужно говорить скорей об общем понятии «язычества», как некоей универсальной религии, в которой противоборствуют две основные тенденции. Первую можно назвать «темноверием»- то есть тем, к чему приводит логическое развитие собственно языческих элементов, о чем говорилось в первой главе. Вторая тенденция построена на отрицании этих элементов, именно она и является белосветной. Преобладание той или иной тенденции задает «вектор движения» который, среди прочего, состоит и в максимальном избавлении от идей оппонента.
Рассмотрим внимательнее, как выглядит эта «идейная борьба».
Как уже говорилось, белосветные идеи зарождались в язычестве. Так, древний архаический Зевс со временем принимает все более очевидные моральные черты. В эллинистическую эпоху Зевс принимает образ мирового вседержителя и вершителя мировых судеб, того "всецаря" и "всеэллинского" владыки, которого воспевали в поздних Орфических гимнах. В итоге в гимне "К Зевсу" стоика Клеанфа, универсализм и космизм Зевса закономерно принимают монотеистические черты.

Ты, из бессмертных славнейший, всесильный и многоименный,
Зевс, произведший природу и правящий всем по закону!
Зевсу привет мой! Тебя всем смертным хвалить подобает,
Мы — порожденье твое, и все твой образ мы носим,
Смертные все, что живем на земле и ее попираем.
Вот почему твою мощь восхваляю и петь буду вечно.
Все мироздание это, что землю обходит кругами,
Движется волей твоей, тебе повинуясь охотно.
……
Ты повелитель всего, над всем величайший владыка.
Нет ничего на земле, что помимо тебя бы возникло,
Нет ни в эфире небесном, ни в моря глубокой пучине,
Кроме того, что безумцы в своем безрассудстве свершают.
Ты же умеешь, однако, соделать нечетное четным,
Дать безобразному вид, у тебя и немилое мило.

Неудивительно, что и после христианизации в Римской империи иные епископы порой именовали христианского бога Зевсом - как это делал в своих гимнах богослов и философ-неоплатоник Синезий Киренский.
Задолго до этого была попытка ввести монотеистический культ Атона в Египте. Попытка провалилась, однако сейчас некоторые исследователи предполагают, что атонизм повлиял на оформление иудаизма. Впрочем, еврейская религия с ее «единственным и неповторимым богом» вполне могла сформироваться и на основе культа семитского Балу, бога грозы и солнца. Вот что пишет историк религий начала прошлого века Франц Кюмон в своем труде «Восточные религии в римском язычестве»:
«Расплывчатые божества семитов были лишены отчетливой индивидуальности. У них, не в пример эллинистическому Олимпу, мы не находим хорошо организованного сообщества бессмертных, каждый из которых обладает собственной физиономией, независимой жизнью, богатой приключениями и опытом, и выполняет какое-то особое дело, исключающее все прочие….Найденные в Сирии греческие посвящения обычно содержат имя Зевса (греки часто называли Ваала именем своего бога) в сопровождении какого-то простого эпитета: «Господин», «непобедимый», «Величайший». Все эти Ваалы кажутся братьями. Каждый из них - персонаж с неопределенными очертаниями, с непостоянными свойствами и их легко перепутать…семитские боги стремились стать «всебогами», завладев всеми возможными функциями…Многообразные божества теперь были лишь разными функциями, под которыми распознавалось верховное Существо.»
Видимо из таких вот представлений и вырос иудейский Яхве. Впрочем, такая тенденция наблюдалась не только у семитов, но и у соседних с ними индоиранских народов. Именно у них зародился зороастризм, с его четким разделением мира на два враждующих начала: «доброго» Ахура-Мазду и «злого» Ангро-Майнью. Линия фронта пролегла через все мироздание: стихии, растения, животные, люди, наконец, разнообразные человеческие качества стали рассматриваться исключительно через призму «создания» их тем или иным богом. Соответственно этим представлениям формировалось и отношение человека к тем или иным явлениям во Вселенной.
Собственно вот тут во весь рост проглядывает один из главных принципов белосветничества, можно сказать, основополагающий принцип: мир такой, какой он есть - изначально несовершенен, он испорчен влиянием «злого» начала и таковым останется. Реальному «греховному» миру противопоставляется мир идеальный, «золотой век», «царствие божие», которое наступит когда будет на то воля Единого Творца. По сути - обычное бегство от действительности, скорбный плач демиурга отстраненного от управления Вселенной более удачливым соперником. И именно этот плач интуитивно воспринятый людьми и получил своим результатом развитие белосветных идеологий ( не только религий). Уже позже на основе иудейского монотеизма, зороастрийского дуализма и микса греко-семитских религиозных идей появляется христианство, а затем и ислам.
Можно конечно спросить: если Черный Бог реально правит миром, почему тогда большая часть человечества почитает угасающего белосветного бога? Такая постановка вопроса страдает безнадежным антропоцентризмом. Черный Бог не нуждается в почитании стай голых бесхвостых приматов, он и так обладает над ними полной властью - ведь человек какой он есть в реальности, весьма далек от белосветного идеала. Он смертен, болезненен, непостоянен, подвержен всевозможным «страстям» и «порокам». Все это в так или иначе предписывается влиянию «злого» начала- Сатаны или Ангро-Манью- и будет решительно искоренено в чаемом прекрасном будущем. При таком раскладе человек, вне зависимости от того, какому богу он поклоняется, на деле зависит от истинного владыки мира. Не то, чтобы тому совсем было безразлично человечество- иначе не было бы ни культов Темных Богов, ни «черных» колдунов»- но все же инициатива по установлению связи исходит, как правило, от людей. Напротив, белосветный бог настойчиво старается установить взаимосвязь с избранными им людьми, через которых пытается навязать миру представление о своем всемогуществе и всесовершенстве. Именно эту мысль отражают бесчисленные легенды о «сыновьях», пророках, архангелах и прочих посланниках Абсолютного Творца к «грешному» человечеству.
Зачем ему это нужно? На этот вопрос нет однозначного ответа, все-таки резоны божества сложно осознать существу, стоящему на несколько порядков ниже. Однако можно сделать предположение – довольно жуткое, если вдуматься. Как уже было сказано, белосветный бог, будучи личностным «сверхсуществом», осознает свою гибель. А значит, как и любое живое существо, он будет бороться за свое существование, оттягивать конец, как-то восполнять утрачиваемые им единицы материи ( в терминологии традиционного сатанизма Исходные Единицы Тьмы- ИЕТ). И невольно возникает вопрос- а не являются ли все эти белосветные учения, все эти церкви и храмы, своего рода алхимической ретортой, в которой готовится целебное зелье? Не является ли подготовка к загробному существованию белосветника, своего рода приготовлением «обезболивающего» для белосветного бога, с помощью которого агония последнего становится менее мучительной? Недаром во многих белосветных религиях пребывание в Раю рассматривается как «единение с божеством», слияние с ним. «Единый творец» становится этаким «глубоководным удильщиком» приманивающим наивных жертв ярким светом посреди «кромешной тьмы» реального мира.
И Сатана не будет этому противодействовать - а зачем? Ведь он и так является силой, определяющей законы мироздания и человеческое существование, от него не убудет, если белосветный бог немного еще «покоптит небо». Тут надо учесть еще и то, что люди часто добровольно отдают себя «на съедение»- человек, как существо с развитым абстрактным мышлением, далеко не всегда готов принять жестокость окружающего мира, хватаясь за «смягчающую» пилюлю. К чему это может привести, он не задумывается, да собственно и не знает. И, разумеется, Черный Бог не будет вмешиваться в свободное волеизъявление человека: вольному воля, «спасенному» его рай. Возможно, что и угасающий белосветный бог все еще обладает некоей «остаточной мощью» не позволяющей так просто «отшвырнуть его с дороги». Получается «разделение труда»: Черный Бог властвует над материальной стороной бытия, над основополагающими законами природы ( и над человеческой природой тоже), а на долю Белого бога достались фантомы утопических мечтаний. Но поскольку эти «воздушные замки» в той или иной степени содержится в большей части современных идеологий, влияние Белого бога проникло в саму ткань сегодняшнего социума, попавшего от него в зависимость. Если проводить аналогии с любым живым существом, то стоит ожидать, что деградация демиурга, является как «физической», так и «душевной». Всеобщий упадок и деградация - как телесная, так и психическая, горяченный «бред», сменяющийся глубоким «обмороком», временное облегчение, сменяющееся жесточайшими приступами «болезни». Вся эта «божественная агония», интуитивно воспринятая человечеством и стала толчком к появлению белосветных религий. Однако, «болезнь» усугубляется и умирающего демиурга начинает бросать в разные стороны - что опять же интуитивно улавливается человечеством. Причем разными его представителями по-разному: то ли отголоски вселенской агонии демиурга доходят не до всех с одинаковой скоростью, то ли, что еще вероятнее - сама болезнь протекает так, что могут быть одновременно восприняты сразу несколько ее форм. И от этой агонии начинает трясти и само человечество, и плодятся одна за другой самые изуверские формы белосветничества. То демиург временно «поправляется», преисполняясь ложных надежд на выздоровление- и взрываются «живые бомбы» в метро и аэропортах, и проповедники в зеленых чалмах призывают своих последователей к всемирному джихаду. То вновь впадает в «уныние и депрессию» - и появляются апокалиптические культы, призывы к самосожжению и похоронам заживо. Иногда демиург впадает в забытье, не осознавая и не понимая себя- и начинается массовый скепсис, подобный тому что мы сейчас видим во многих странах Европы , отторжение «культа» и «догмы». При этом пиетет перед белосветной моралью, никуда не девается, приобретая скрытые, потаенные формы, неосознанные - как и то состояние, в котором пребывает «Бог». Порой это «забытье», сопровождается горяченным бредом, во время которого демиург уже пытается сам себе причинить вред - как припадочный бьется головой об стены и пытается перегрызть себе вены. А воспринимающие это люди с животными ревом несутся крушить церкви и вешать попов, вдохновляясь, по сути, все теми же белосветными ценностями.
Но это уже будет позже. А в начале формирования белосветных религий в них все больше проникали языческие представления. Они есть и в зороастризме и в иудаизме и в исламе- то же почитание Каабы, как известно, пришло из языческих времен. Множество пережитков язычества перешло и в христианство: культ святых и архангелов, поклонение иконам и мощам, да и собственно самому распятию, жреческая «священническая» иерархия, почитание святых источников и многое другое. Язычество проникало в монотеистические религии с черного хода, в разных формах, но, в общем-то, легко и свободно, что лишний раз свидетельствует о его соответствии и человеческой природе и реальному миру. Где-то смешение происходило до степени неразличения – так, например, получилось с формально находящимися в рамках христианства культом вуду или «Санта Муэрте» в Мексике. По крайней мере, их последователи убеждены, что почитание Барона Самеди или Святой Смерти не мешает им быть христианами. Да что тут говорить, коль уж и в средние века многие дьяволопоклонники и колдуны выходили из рядов духовенства- в следующих главах будут приведены конкретные примеры.
Однако растет и сопротивляемость демиурга и воспринявших его агонию людей. Возникает стремление очистить белосветничество от языческих наслоений, вернуть ему «изначальную чистоту». Естественным следствием этого является появление учений объявляющих «греховным» все материальное, плотское, призывающих следовать «чистому духу». Речь идет о гностицизме и производных от него учениях. Направлений в гностицизме множество, они порой находятся в резком противоречии друг с другом, но основная идея одна- мир пребывает во зле и это зло никоим образом не могло быть сотворено Богом. Создание мира это катастрофа, результат деятельности глупого и злого демиурга, порождения материи, отожествляемой с мраком и хаосом. Высший же Бог обитает в занебесной области. Из сострадания к человечеству он направляет к людям своего посланца (или посланцев), чтобы научить их как освободиться из-под власти Демиурга. Мир при этом не спасается — спасается (то есть возвращается в область божественного) духовный элемент, присущий лишь некоторым людям (пневматикам), изначально принадлежащим к высшей сфере.
Как правило, демиург отожествляется с богом Ветхого Завета, а посланцы Высшего Бога с Христом, хотя и не всегда - один из основоположников гностицизма Симон Маг, к примеру, отождествлялся с Юпитером.
В сатанизме к гностикам разное отношение - от отторжения до чуть ли не полного приятия. Некоторые моменты этого учения и впрямь могут вызвать интерес - принижение ветхозаветного бога, симпатии к змию-искусителю, а порой и к Каину, знание («гнозис») как основная добродетель. Тем не менее, это не отменяет того факта, что перед нами - махровое белосветничество. Причем белосветничество доведенное до логического завершения - мир объявляется несовершенным и греховным уже не потому, что половина его сотворена «злым богом» и не потому, что в результате действий Змея/Сатаны в мир «вошел грех и вошла смерть»- нет, мир объявляется порочным изначально уже по причине своего существования. В контексте сказанного ранее, источник таких представлений в разъяснениях не нуждается. Сатанизм не просто не подобен гностицизму, это его абсолютная антитеза, полная противоположность. Если в гностической картине мира материя есть низшая инстанция по отношению к «всесовершенному духу», то в нашей традиции сама идея «абсолютного духа» является горяченным бредом формы высокоорганизованной материи. Причем умирающей материи.
К слову сказать, несмотря на резко негативное отношение к ветхозаветному Яхве, в гностицизме очень сложно обнаружить и какую-либо симпатию к Сатане. Даже змей соблазнивший Еву, от которого произошло название одной из гностических сект, «офиты» («офис»- «змей»), воспринимался двояко. Уже само его происхождение ясно свидетельствует о том, что Змей не имеет никакого отношения к Высшему Свету:


_________________
На Земле нет знания Истины - есть разные степени заблуждения.
Вернуться к началу Перейти вниз
http://www.magnekro.com
Alchemist

avatar

Мужчина
Сообщения : 177
Дата регистрации : 2015-03-19
Откуда : Итуруп

СообщениеТема: Re: Основы Темноверия.   Чт 19 Мар 2015, 04:40

Глава Вторая - продолжение:
«Ялдаваоф, сын богини Пруники, не уважавший свою мать и сам подвергавшийся унижениям со стороны собственных детей, «в скорби и отчаяньи обратил взор на лежавшую внизу тину материи и направил на нее свою похоть, отчего родился сын. Это есть Ум (Nous), являющийся в образе змея; отсюда дух, душа и все в мире; оттого произошли всякая забывчивость, злоба, ревность, зависть и смерть… Этот змееобразный Ум получил еще более изворотливости от отца, когда он был с отцом на небе в раю».. Мать Ялдаваофа «постаралась посредством змея обольстить Еву и Адама к преступлению заповеди Ялдаваофа… и змей, противодействовавший отцу, был изгнан им в дольний мир».

От змея в свою очередь произошло шесть сыновей, которые вместе с отцом составляют семь мировых демонов, «противостоящих человеческому роду и всегда противодействующих ему, потому что их отец был низвержен долу за людей». Он злой демон, царствующий в тартаре, Левиафан, душа всего. Один из враждебных высшему миру архонтов — Рафаил также наделяется змеевидной формой.
Другая гностическая секта - «сефиане» считала, что змей, вошедший в нечистую матерь, есть виновник всякого тленного бытия. Что же до собственно Сатаны, то иные гностики считали его всего лишь одним из архонтов- врагом Иалдаваофа, никак не связанным со столь почитаемым «Высшим Светом».
Со временем от гностицизма отпочковалось манихейство, где гностические идеи были облечены в приемлемую для широких масс форму. Рискуя утомить читателя, все же остановимся на ней подробнее - история манихейства имеет важное значение для всего нашего исследования.
Основателем манихейства считается пророк Мани, родившийся в Иране в 215 или 216 г. н.э. Прозвище Мани, что по-арамейски значит "светлый", "сияющий", "несущий свет", этот человек дал сам себе, и с ним он вошел в историю. Молодость Мани провел в монастыре неких гностиков, но в возрасте 24 лет он, по его утверждению, получил откровение свыше и решил основать новую религию. Как проповедник Мани много путешествовал по Индии, Персии, Средней и Передней Азии, участвовал в дискуссиях с религиозными деятелями разных религий — индуизма, буддизма, иудаизма, гностических и негностических ветвей христианства, зороастризма. Мани понимал себя как преемника основателей религий: Заратустры, Сиддхартхи Гаутамы (Будды) и Иисуса Христа. Поэтому и религия его содержала элементы вышеназванных религий. Можно сказать, что в данном случае количество перешло в «качество»- сочетание элементов различных учений привело к появлению новой религии, где «половинчатость» предыдущих белосветных религий была успешно преодолена. Появилось, что назыается, «химически чистое» белосветничество.
Космогония манихейства проста – в ее основе лежит чистый и неприкрытый дуализм, «доброго» и «злого» начал, Света и Тьмы. В первоначальном времени существует идеальное равновесие между этими началами: свет наверху, тьма внизу. Поскольку манихейство радикально противопоставляет дух и материю, первый полностью ассоциируется со светом, а материя с тьмой. Из этого следует что материя и плоть изначально греховны и принадлежат тьме. Символическое отображение двух начал в учении Мани - древо жизни (или добра) и древо смерти. С жизнью ассоциируется свет, а со смертью Тьма. Запомним это отождествление, мы еще вернемся к нему.
В царстве света обитает Отец величия (бог света). Он добрый повелитель этого царства, проявляющийся в четырёх формах: Божество, Свет, Сила, Мудрость. Иногда он соотносится с зороастрийским Зерваном Акараном. Бог в манихействе имеет четыре воплощения, четыре свои свойства да и изображается четырехликим ( вновь вспоминаем Дудко и его аналогии с Брахмой и Свентовитом). В царстве света царят абсолютный мир и гармония. Мир этот не пуст, он населен некими сущностями, «низшими божествами», призванными славить своего создателя. Животворное дыхание проносится по небесным равнинам, где сладкий нектар течет в вечность. Иными словами очередная утопия, «страна Лимония», которую любая белосветная идеология противопоставляет «греховному» реальному миру.
В царстве смерти (зла, материи) правит царь тьмы, в целом продолжающий образ зороастрийского Ангро-Манью. Область тьмы поделена на пять миров - мир дыма, населенный двуногими демонами, мир огня - четвероногими, мир ветра - крылатыми, мир воды - плавающими и мир тьмы - пресмыкающимися. Каждый из этих миров управляется архонтом-правителем, имеющим облик соответственно демона, льва, орла, рыбы и дракона. Из иных источников можно понять и так, что «Князь мрака» служит своего рода общим обозначением этих пяти архонтов (некоторые источники описывают его как «пятиобразное» существо с головой льва, телом дракона, хвостом рыбы, крыльями птицы и ногами осла). Момент, кстати, немаловажный - то самое «нечто», что послужило прообразом всех темных богов и демонов, совсем не обязательно должно быть «кем-то» в единственном числе. Вполне возможен и некий «демонический синклит» или даже «раса демонов». Есть уровни на котором понятия «единичности» и «множественности» сливаются ( к «противоположному лагерю» это также относится в полной мере).
Но вернемся к манихейству. Жители мира материи бьются друг с другом, носятся по кругу в диком неистовстве- то есть там идет бурление жизни свойственное реальному миру. В этом круговороте обитатели тьмы однажды достигают верхнего предела, где тьма граничит со светом. Когда князь тьмы и его воинство взглянули на мир света, их охватила непреодолимая страсть к этому прекрасному и великолепному царству( любые белосветники уверены, что их утопия нужна и важна каждому). В итоге демоны тьмы прекращают междоусобицу и нападают на светлое царство, от чего то испытывает опасное сотрясение. Так происходит манихейское «грехопадение».
Чтобы дать отпор силам тьмы. Отец света "вызывает" два духовных начала - Мать жизни и Первочеловека (в некоторых источниках - Ормизд); термин "вызывать, вызов" очень специфичен для манихейства, не допускающего для царства света самой идеи рождения как чего-то плотского и связанного с отношениями полов. Первочеловек, небесный прототип Адама, сам "вызывает" пятерых сыновей, они же пять светоносных богов или пять элементов (свет, ветер, огонь, вода и что-то подобное эфиру) в их дематериализованной форме, в отличие от пяти тёмных материальных элементов царства тьмы. Первочеловек и его сыновья вступают в сражение с силами тьмы, которые сначала имеют перевес, поглощая какую-то часть света. Тогда Отец света "вызывает" три других светоносных существа ("второй вызов") - Друга света, Великого зодчего, будущего устроителя рая, и Живого (Жизненного) духа (Михрйазда). Друг света освобождает Первочеловека и его пятерых сыновей от пут тьмы, а Живой дух и Мать жизни возвращают их на небо.
Тем не менее, в результате борьбы и временного пленения свет оказался смешанным с тьмой, и Отец света, чтобы освободить светлые элементы от примеси, должен сотворить видимый мир. Из шкур поверженных демонов создаются десять небес, из костей - горы, из мяса и испражнений - земли. Из освобождённой части света создаются солнце и месяц (которые высвобождают и переносят частицы света к престолу Отца света и почитаются как величайшие носители света), а также (из света, затронутого тьмой) звёзды, ветер, огонь, вода, которые приводятся в движение. Но победа ещё не является полной и окончательной. Мать жизни, Первочеловек и Живой дух умоляют Отца света сделать "третий вызов". Появляется Третий посланник, во многом сходный с иранским Митрой, и, несомненно, продолжающий его; вместе с тем Третий посланник предвосхищает уже и образ человеческого посланника сил света, самого Мани.
Появление Третьего посланника и вызванных им двенадцать дев - решающий, переломный момент манихейской космологии и эсхатологии как поля битвы света и тьмы. Третий посланник вынуждает мужских демонов тьмы извергнуть семя (от семени, упавшего на землю, происходят растения, часть семени, упавшая в море, превращается в огромное чудовище, побеждённое одним из сыновей Живого духа), а женских - нерождённое потомство (давшее начало животному миру). Растения, таким образом, изначально полны света в силу чего манихеям рекомендуется поглощать именно растительную пищу - таким образом они накапливают внутри себя свет. Своеобразная пропаганда агрессивного вегетарианства – не как очищения организма, но как святого долга. А еще очередное насилие над природой человека, существа, как не крути, всеядного.
Чтобы иметь возможность удержать хотя бы часть света, Материя (или тьма) разрабатывает хитроумный план. Она хочет сконцентрировать большую часть света в индивидуальном творении в качестве противовеса творению божественному. Для осуществления этого плана избирается мужской демон Ашкалун и демоница Намраэль. Вместе они пожирают тех уродцев, что населяют землю - соответственно мужского и женского пола, после чего вступают в связь и порождают первую пару людей, соответственно Адама и Еву. Здесь учение о греховной природе человека было доведено до логического завершения: само по себе появление человека было связано с инцестуальным соитием двух демонов, а предшествовал всей этой порнографии акт каннибализма!
Соотношение двух начал в человека не везде одинаково: если в Адаме преобладали светоносные частицы, то Ева, в полном соответствии с пониманием греховной женской природы сотворена из элементов тьмы. Светоносный Иисус, "вызванный" Отцом света, разбудил Адама от глубокого сна, изгнал охранявших его демонов и дал ему вкусить плода от древа жизни и познать добро и зло. "Ветхий" человек пресуществился в "нового", открытие истины и спасение приблизились, но окончательно они были обретены лишь с появлением последнего посланника истины - Мани. Лишь теперь человек получил возможность отделить элементы света от элементов тьмы и помочь освобождённым элементам света соединиться с самим Отцом Величия. Окончательное освобождение духа от тела, света от тьмы произойдёт в последние времена, когда свершится страшный суд и земля будет объята пламенем в течение 1468 лет. Частицы света поднимутся к небу, а материя и демоны окажутся в необъятной пропасти.
В манихейской общине верующие делились на две категории - «избранники», выбираемые в руководители манихейской церкви, и «слушатели», составляющие основное ядро верующих. Слушающим не запрещалось вступать в брак и иметь детей (не больше одного), хотя и то и другое считалось серьезным препятствием на пути к освобождению света. Избранных можно считать манихейским духовенством. Им запрещалось вступать в брак, есть мясо, пить вино, работать и приносить вред живым существам. Избранным полагалось только молиться, петь гимны и переводить книги манихейского канона. Избранные носили белые одежды, скрывающие кисти рук, и высокие белые шапки. Представлялось, что после смерти, души «избранников» сразу вознесутся в Область Света и займут там должное место в почете и славе, а души «слушателей» вынуждены будут пройти круг реинкарнации, воплотившись сперва в тела животных, а затем - растений, и только потом - в тела «избранников». Не-манихеев, разумеется, ждет вечное проклятие. То есть белосветная религия доведенная до своего логического завершения - в космогонии, ритуальной практике, запретах, предписаниях - даже в облачении духовенства и имени пророка.
«Химически чистое» белосветничество оказалось неприемлемым даже для окружавших его половинчатых версий - христианства, буддизма и зороастризма. Что естественно повлекло гонения со стороны царей и императоров, власть которых и освящали эти религии. Сам Мани, правда, какое-то время пользовался расположением персидского царя Шапура I, под покровительством которого он распространял свое учение в Персии. Однако преемник Шапура Бахрам I по требованию зороастрийских жрецов это покровительство прекратил, около 276-го года, Мани был вызван на религиозный "диспут", в результате которого с него живьем содрали кожу, сделали из нее чучело и вывесили на городских воротах.
Однако само манихейство продолжало распространяться вдаль и вширь- сочетая элементы самых разных религий, воспринимаясь самыми разными народами. За тысячу лет «учение света» распространились на огромной территории- от Китая до Франции. Пережило это учение краткое возрождение и в самом Иране во время правления шаханшаха Кавада (488-531). На этот раз религиозная "реформа" была связана с именем бывшего зороастрийского жреца, человека знатного происхождения, Маздака. Он творчески развил учение Мани, обогатив его "социальной доктриной", которая вкратце звучит так: богатство есть зло. Ничего нового - что-то подобное, как мы знаем, проповедовалось и в раннем христианстве. Однако Маздак имел возможность перейти от теории к практике. Рецепт борьбы со злом был предельно прост: нужно все отнять и разделить- имущество, деньги, женщин. Подобные идеи обеспечили Маздаку (и стоявшему за ним Каваду, который сделал проповедника своим премьер-министром) поддержку люмпен-пролетариата против аристократических родов, с которыми боролся шаханшах. Сорок лет, пока маздакизм был официальной религией Ирана, прошли под знаком террора: всех несогласных с проповедуемой Маздаком уравниловкой просто вырезали. Прекратить это удалось только в конце правления Кавада, когда его сын и наследник, будущий шаханшах Хосров I Ануширван, убедил отца перестать оказывать покровительство Маздаку и отдать его зороастрийским жрецам. Те в ходе очередного "диспута" доказали теоретическую несостоятельность маздакизма, повесив его основателя вверх ногами и подержав так до кровоизлияния в мозг. После чего были вырезаны и все последователи маздакизма. Однако его появление дало свои плоды в виде перенесения общих принципов белосветничества на социум и структуру общества. Раз земной мир есть порождение темных сил, значит таковым является и существующее социальное устройство. Эта идея неоднократно всплывала у радикальных сект Средневековья и Нового времени, провозглашавших своего рода «протокоммунизм». Эта же идея перешла и в более поздние идеологии, формально не связанные с религией, порой даже противостоящие ей- но опирающиеся на те же установки. Как в «Интернационале»:

«Весь мир насилья мы разрушим, до основанья, а затем…».

«Мир насилья»- этот самый реальный и гнусный мир, в котором, как известно, насилие в разных его формах встречается на каждом шагу. Ему противопоставляется прекрасный «новый мир», где «кто был ничем, тот станет всем». Яростный материализм и воинствующий атеизм при ближайшем рассмотрении оказывается лишь шелухой, а наукообразная фразеология призвана замаскировать все те же утопические мечтания, основанные на отрицании реального мира.

«…настаивая на научном характере своей доктрины, марксисты не могли строить просто элементарную гностику, пусть даже и перевернутую. Более того, опять же исходя из того, что за материей закреплено негативное, сатанинское и тому подобное начало, они были вынуждены материю унизить. Ищется то, что материю унижает и что требует спасения. Материю унижает собственность. Собственность на материю превращает известную материю в ненавидимый, презираемый, несакральный объект. Поэтому ставится задача одухотворения материи, превращения ее в достояние некоей общей целостности. ….выстраивается сакральная, священная история человечества, где мы находим и свой первородный грех – разделение труда, приводящее к возникновению частной собственности. И тогда какая задача может стоять перед революционным пролетариатом, свободным от материи? Сделать мир чистым явлением духа, связанным с материей своим соприкосновением с орудиями и средствами производства, но свободным от обладания ими. В этом случае пролетариат должен принести в мир освобождение от собственности и тем самым спасти дух из темницы частной собственности.» (Зеев Бар-Селла. «Марксизм как нетипичное гностическое учение»)

Однако вернемся к средним векам и манихейству. О его путях на Востоке я расскажу в следующих главах, о развитии производной от манихейства секты катаров рассказывалось в «Сатанинской Хронике». Посмотрим, как это учение оказывало влияние на славянские земли вообще и Русь в частности.
Манихейство было весьма пластичной сектой, легко приспосабливающимся к существующим в той или иной стране религиозным традициям. В различных обличьях оно продолжало пускать многочисленные боковые побеги прораставшие то тут то там– массалитов Армении, павликан Малой Азии. Учение последних в свое время попало на Балканы и, смешавшись с местными славянскими верованиями, породило движение богомилов. Подобно гностикам, богомилы верили в двух богов – Высшего Отца и двух его сынов, из которых младший владеет небесным, духовным, а старший – земным, телесным. Старший сын, идентичный, по-видимому, гностическому демиургу (Яхве), у богомилов прямо назван Сатанаилом. Именно Сатанаил сотворил моря и океаны, создал растения и животных. Он же сотворил и тело Адама, но дать ему живую душу не смог. Вот почему он обратился с просьбой к Отцу, чтобы тот послал божественное дыхание для оживления человека. При этом он говорил, что он будет властвовать над телесной природой человека, а Отец над духовной и что человек своей духовной природой заменит Отцу падших ангелов. Однако затем Сатанаил решил совсем покорить себе род человеческий. Для этого он вошел в Змея, соблазнил Еву и произвел от нее Каина и его сестру Каломену. Богомилы отрицали все церковные таинства, отрицали святость икон, а крест считали достойным проклятия, ибо он послужил орудием казни Христа. О «святых мощах» они говорили, что при них сидят демоны и творят ложные чудеса для соблазна людей. Богомилы отвергали также и все молитвы, кроме "Отче наш". Сохранялись и все «родимые пятна» манихейства: богомилы не ели мясного, не пили вина, не признавали брака. Богомилы клеймили богачей и призывали народ к пассивному неповиновению властям. Успехи движения богомилов можно объяснить оскорбленным религиозным чувством верующих, связанным с церковной роскошью и разложением духовенства, а также ненавистью болгарских крестьян к землевладельцам – тем более, византийским ставленникам (Болгария в то время была под властью Византии). Естественно все это вызвало столь же резкую реакцию византийских властей, как и персидских несколькими веками раньше.
Наряду с влиянием богомильства в Западной Европе оно начало распространяться и в Киевской Руси примерно с начала Х века, когда Русь вступила в экономические отношения с Византией и средневековой Болгарией, и через болгарские земли начали проходить русские торговцы. Особенно укрепились связи между болгарами и русскими с крещением Руси в 988 году. Из Болгарии начался постоянный приток книг религиозного и светского содержания. Среди этих книг были не только произведения официальной литературы, предназначенные для нужд церкви, но и сочинения народного характера, с апокрифическим и даже еретическим содержанием, возникавшие в Болгарии, прежде всего в связи с учением богомилов. Сочинения такого рода были написаны на понятном языке, и это создавало условия для сильного воздействия на народное сознание.
Итак, с юга приходило учение, главной идеей которого было, что мир создан злым, «черным» богом, что высший бог находится в неких запредельных сферах и не имеет отношения ко всему безобразию, что творится на земле. Ирония судьбы была в том, что подобные идеи были уже хорошо знакомы славянам из их собственного язычества. «Единственная» разница состояла в том, что богомилы проповедовали резкое неприятие подобного положения дел, а язычество его вполне принимало, логическим следствием чего, в частности, стал развитый культ Темного Бога. Тем не менее, в целом картина мира была схожей, тем более, что ставшее государственной религией Руси православие одинаково негативно относилось как к язычникам, так и к еретикам. В итоге для вчерашнего язычника, зачастую простолюдина, не искушенного в теологических тонкостях, обе картины мира смешивались воедино, порой до степени неразличения. Из смеси еретических, языческих и официально-христианских представлений и стала, наконец, формироваться традиция почитания Дьявола на Руси.

_________________
На Земле нет знания Истины - есть разные степени заблуждения.
Вернуться к началу Перейти вниз
http://www.magnekro.com
Alchemist

avatar

Мужчина
Сообщения : 177
Дата регистрации : 2015-03-19
Откуда : Итуруп

СообщениеТема: Re: Основы Темноверия.   Чт 19 Мар 2015, 04:43

Глава третья: «В какого бога веруете?»- «В Антихриста!»

Вынесенная в заголовок главы цитата взята из реальной истории Руси второй половины одиннадцатого века. Во время восстания волхвов в 1071 году, на переговоры с ними вышел княжеский воевода Ян Вышатич. В споре с ним волхвы отвергли высказанную им мысль, что Бог сотворил человека. "Вот как был создан человек, – возразили они ему, – Бог мылся в бане и вспотел, отёрся ветошкой и бросил её с небес на землю. И заспорил Сатана с Богом, кому из неё сотворить человека. И сотворил дьявол человека, а Бог душу в него вложил. Вот почему, если умрёт человек, – в землю идёт тело, а душа к Богу". Янь им сказал: "Воистину, вас прельстил бес. В какого бога веруете?" – А те ответили: "В антихриста." – Он им сказал: "Где он?" – Они ответили: "Сидит в бездне…".
Пожалуй, это можно считать первым в нашей истории документально засвидетельствованным «чистосердечным признанием» в почитании Дьявола/Сатаны. Правда, многие ученые считают, что приписывание волхвам почитания «Антихриста»- додумка летописцев-монахов, заочно считавших всех языческих богов бесами. Нетрудно догадаться, что это мнение полностью разделяют современные язычники, также обвиняющие христианских летописцев в «клевете на предков».
Ну, рассмотрим этот момент подробнее. В приведенном мифе о сотворении человека многие видят богомильские представления: создание Дьяволом тела, а богом «души» вполне укладывается в гностическо-манихейские идеи о «порочности» материи и чистоте духа. Видят в этом и следы мифов различных волжских финнов, типа мордвы - сам мятеж волхвов происходил в Верхнем Поволжье. Язычники же могут видеть в данном рассказе влияние славянских преданий о сотворении мира Белбогом и Чернобогом.
Лично я не вижу противоречий во всех этих версиях. Подобные мифы могли быть и у славян и у финно-угров ( о верованиях которых мы скажем отдельно) и на всех них могло влиять богомильское учение. Мы уже говорили, что с началом крещения из Болгарии и Византии на Русь буквально хлынул поток всевозможной богословской литературы - как более-менее «канонической», так и «еретических» апокрифов. Но не только византийско-славянская книга знакомила древнюю Русь с апокрифами. В пестром составе населения крупных городов Киевской Руси, связанной оживленными торговыми сношениями со многими странами, были представлены различные народности, которые могли принести немало восточных легенд в их еврейском или христианском оформлении. Например, постоянные сношения с Хазарским каганатом, государственной религией которого был иудаизм, могли познакомить Киевскую Русь с талмудической литературой. Ряд ветхозаветных апокрифов, греческие оригиналы которых еще не найдены, возможно, был взят непосредственно из еврейского источника (таковы, например, суды Соломона, легенды о погребении Авеля, убийстве Каина, откровение Авраама и др.). Грузия передавала нам свои предания и христианскую литературу. Через купцов армян и сирийцев доходили устные и книжные легенды тех народов.
Среди всего этого вала попадаются довольно любопытные предания. В предыдущей главе мы уже писали о епископах-неоплатониках ассоциировавших «Бога-Отца» с Зевсом. «Сказание Афродитиана» — памятник именно той переходной эпохи, когда создавалось особенно много легенд, смешивавших христианство с язычеством. В «Сказании Афродитиана» язычество еще живое: автор рассказывает о событиях в языческой кумирнице с полным доверием к ним:
«Однажды в богато украшенную кумирницу богини Иры (Геры) пришел царь за объяснением сна. Жрец Пруп рассказал ему о том, как ночью в кумирнице все идолы радовались, играли на гуслях, пели песни, и объяснил недоумевавшему царю, что Ира ожила, зовется теперь Урания-Мария, что ее возлюбило «великое солнце», хотя она обещана плотнику. Она родит отрока от солнца, а не от плотника. Царь остается на ночь и слышит, как начали «гусли густи», певцы петь, золотые и серебряные птицы «каждый свершаше свой глас». На глазах испуганного царя крыша открылась, яркая звезда стала над кумиром Иры и голос с неба прославил ее — «матерь старейшую всех чинов». Тогда все идолы пали и поклонились Ире.»
Далее идет уже повествование о евангельских событиях, из которых видно полное тожество Иры-Геры с «девой» Марией. С точки зрения «правильного» христианства все это, конечно, ересь, но для читателя Киевской Руси, полуязычника, еще верившего в силу своих богов, в рассказе об ожившей Ире, о поющих и играющих на гуслях персидских истуканах не было ничего невероятного. Неудивительно, что сказание Афродитиана, несмотря на резко выраженный полуязыческий характер, пользовалось большим уважением у старых книжников и только в XVI в. после обличения книжника Максима Грека, вскрывшего языческую его основу, было занесено в разряд «ложных». книг
При том при всем, христиане были на Руси задолго до официального крещения в 988 году и наверняка язычники и тогда знакомились с легендами христиан ( различных толков), мусульман и иудеев, сопоставляя персонажей белосветных мифов с языческими богами и героями. Можно только гадать о том, сколь причудливые формы приняло это отождествление в те времена, когда государство еще было языческим и никакого принуждения к тому, чтобы «верить правильно» быть не могло.
И совсем несложно представить, с каким персонажем христианской ( и богомильской) мифологии могли ассоциировать вчерашние язычники своих богов. Богов, с которыми они связывали прежний уклад жизни, порушенный крестителями. Того, кого славяне считали властвующим над всеми мирами Вселенной, бога смерти и преисподней было не трудно отождествить с тем, кого гностики и манихеи считали «злым демиургом» и воплощением «Древа смерти», а христиане- «князем мира сего» и «имеющим державу смерти».
Косвенно это предположение подтверждает тот факт, что « восставшее» язычество, с которым сражались князья и попы, было, по преимуществу культом Велеса. Незадолго до выступления волхвов князь Ярослав уничтожил капище в поселении Медвежий Угол, где зарубил священного медведя. По мнению большинства ученых медведь был священным животным ( а возможно и обличием) Велеса, так что капище скорей всего посвящалось именно этому богу. На месте Медвежьего Угла князь основал город имени себя (Ярославль) и именно оттуда пошли «смущать народ» волхвы, которых после полемики и убил воевода Ян. Историк-родновер Лев Прозоров (Озар Ворон) в книге «Язычники крещенной Руси» подметил, что в данном контексте посмертная судьба волхвов выглядит неоднозначно:
«Волхвов повесили на дубу, в междуречье Волги и Шексны. Дуб — почитаемое дерево у славян-язычников, а на мысах у слияния рек обычно возводили капища...
Правда, вслед за этим летописец сообщает, что висящие на дереве трупы волхвов снял, "угрызя" верёвки, и куда-то "снёс" медведь. Поведение, настолько не типичное для этого зверя, который вообще-то мертвечину не ест в принципе, что впору вспомнить: медведь вообще-то считался воплощением… Велеса....
Так кто же — или Кто же — пришёл за волхвами, служителями Велеса, и куда их унёс?»
Зададимся этим риторическим вопросом и мы. А также еще одним- так ли уж врал летописец, говоря о волхвах верующих в «Антихриста, сидящего в бездне»? Вчерашним язычникам было не до тонкостей христианской теологии и разницу между Сатаной и Антихристом они могли попросту не осознавать. Мог и монах-летописец с полным на то основанием отождествить библейского Дьявола с языческим Черным Богом. Велесу еще спустя почти век поклонялись славяне и финно-угры (меря) в городе Ростове, будущем Ростове Великом. Это ясно свидетельствует о том, что язычество держалось именно культом Велеса, Черного Бога. А судя по тому, что Велесу поклонялась и меря, бог этот возможно почитался разными народами (может и под разными именами), видевшими в нем одно и то же божество.
Хотя монахи-летописцы радостно рапортовали о посрамлении язычества и торжестве христианской веры, реально все было не столь благостно. Уже из предыдущих абзацев видно, как нелегко сдавала позиции старая вера славян. А ведь был еще и иной враг- богомильские и иные еретические движения. И сектантство и язычество воспринимались народом как форма протеста против господствующей церкви, а значит и слияние их в народном сознании было почти неизбежным.
Есть данные, свидетельствующие о том, что Киевская Русь рано узнала богомильство. Так в Киево-Печерском патерике есть следы отрицательного отношения к книгам Ветхого завета, свойственное именно богомилам. Там же в слове о Лаврентии Затворнике бесовским наваждением объясняется знание еврейского, латинского и греческого языков — по мнению богомилов, просвещение было одним из орудий прельщения человека дьяволом. По всей видимости, различные полусектантские представления схожие с богомильскими существовали и позже, причем проникнув в святая святых церкви- монашескую среду. Косвенным подтверждением этого можно считать помещавшиеся в рукописных сборниках чины «Како достоит проклинати списанием еретицех, еже от Манихеи приходящих святей Божии и апостолстей церкви» и «Устав бываемый на еже от Манихей обращающихся к чистей, истинней вере нашей християнстей». Этот «Устав» представляет собой собрание молитв, читавшихся при присоединении человека к Церкви из манихейской ереси. Надо полагать о древнем прародителе всех дуалистических сект вспомнили не случайно- «манихей» в церковных понятиях того времени, стал чуть ли не синонимом «еретика»- правда не каждого, а придерживающегося дуалистических взглядов об устройстве мироздания.
Чуть ли не классическим сюжетом дуалистического мифа является «Апокриф о Тивериадском море»:
«И ста над ним Господь, и рече ему:
– Гоголе, ты кто еси?
И рече ему Сатана:
– Аз есмь Бог.
И рече Господь Сатане:
– Понырився в море и вынеси земли и камень.
И преломи надвое. Из левыя руки даде Сатане половину камени.
И удари Господь жезлом по каменю.
И рече Господь: «Будите ангели по образу моему сильни, безсплотнии и безсмертныи, совершаите хотение мое в вышних».
И сотвори Бог от криле огненных Михаила архангела и Гаврила, Иеурия и Михаила Парафлама, помогая херувимы, серафимы, ангели, архангели. А жезл был стальнои укладнои, чем удари Господь наш Иисус Христос, и съ камени вылетели ангели словом повеления Господня – Михаил архангел и Гаврил – небеснаго царя воеводы. Сатана же набил из камени бесовную безчисленную силу богов плотных».
Естественно подобный сюжет будет всячески прославлять «господа» и принижать Сатану, но главная мысль прозвучала- Сатана сотворец бога, более того, он создает «богов плотных», то есть по прежнему заведует материальной стороной бытия. «Господу» остаются, как бы выразился Антон Шандор ЛаВей, «духовные мечтания».
Изгнанное со временем из книжной литературы, учение богомилов надолго сохранилось в народных преданиях, объясняющих существование зла в мире. Богомильские легенды слились с языческими и из этого соединения получилось нечто вроде «народной библии», по-своему объяснявшей историю мироздания, судьбу первых людей. Дуалистические мифы строятся примерно по одной схеме: Бог и Сатана плавают по безбрежному первичному океану (иногда первоначально плавает один Бог, а Сатана появляется из его плевка, тени или отражения). Бог посылает Сатану под воду достать землю, из которой они оба собираются творить мир. После одной или нескольких попыток сотворения Сатана достает землю (причины первоначальных неудач могут быть различны, самая распространенная – отказ Сатаны благословиться у Бога). После принесения земли Бог начинает творить мир, земля, принесенная Сатаной, начинает расти. Сатана, утаивший часть земли во рту, чувствует, как она начинает расширять ему рот. Он выплевывает ее, и на гладкой, доселе ровной Земле появляются горы, овраги и моря. После Бог и Сатана начинают творить себе помощников: Бог – ангелов, Сатана – демонов. После происходит война Бога и Сатаны, в результате чего Сатана свергается с неба и попадает в ад. После Бог сотворяет человека, а Дьявол портит его, истыкав пальцами, отчего в человеке появляются разные болезни.
Весь сюжет имеет множество вариаций. Очень распространена та, в которой Сатана изображен в облике водоплавающей птицы (гоголя, селезня, гагары, лебедя и т.д.). Иногда Сатана сам не птица, но превращается в птицу на время ныряния. Иногда встречаются сюжет о птичьем облике обоих творцов. Иногда горы и овраги появляются не в результате злого умысла Сатаны, а вследствие их совместной деятельности. Сотворенная Земля оказалась настолько велика, что Бог и Сатана решил сжать ее, в результате появились горы и овраги. Свержение Сатаны с небес иногда производит сам Бог, а чаще всего архангел Михаил, иногда Гавриил или святой Илья. Дьявол творит многие предметы и существ материального мира. Бог творит человека, Сатана – волка (вариант – козла). Бог творит овцу, Сатана – козу. Сатана творит шмелей (а Бог – пчел), корчму (а Бог – церковь), змей, горы, скалы, рябину, осину, подсолнечник и табак.
Явно приниженное состояние Черного Бога по отношению к «Белому» сформировало у иных современных язычников пренебрежительное отношение к Чернобогу вообще. Справедливо считая, что в данном мифе мы видим христианизированный перепев древних языческих сказаний, родноверческие «чернобогохульники» радостно спешат всех заверить: «Вот видите! И славяне-язычники, не любили «злого Чернобога», и они считали его чем-то низким и мерзким, как и мы считаем!». За примерами такого отношения ходить далеко не надо - возьмем того же Дудко:
«Славяне не были склонны романтизировать владыку зла. В описанном выше космогоническом мифе он выглядит не величественно, а смешно: коварно, но тщетно пакостит Богу, творит неумело.»
А вот что пишет один из его последователей, именующийся родноверческим по самое не могу прозвищем Скрытень Волк:
«Итак, что мы видим? Во-первых Белбог старше Чернобога, как по возрасту (Чернобог сотворен Белобогом из пены), так и по рангу ("Я - бог, а ты - над богами бог"). Во-вторых Чернобог не лишен способности творить полезное и доброе, как то: первый огонь, первую хату (правда - без окон, видимо - землянку), первую ветряную мельницу, первую телегу, первую пчелу, горчицу, способен усовершенствовать процесс ковки металла, но предпочитает соревноваться с Белобогом в творениях, портить творчество собрата, создавать вредоносное, красть чужое творение и, подобно скупцу, прятать полезные изобретения от людей (чего не скажешь о вредных, типа алкоголя и табака). Белобог и его соратники тоже не выглядят идеальными в этом соревновании: вынуждены, с позволения сказать, красть обратно похищенные Чернобогом вещи, пугать его, дабы отобрать нечто в пользу людей или просто, говоря современным языком - разводить. Но их деяния показаны как вынужденные, а вот Чернобог точно не выглядит положительным персонажем, если только таковым нельзя назвать завистливого неудачника.»
И цитирует без числа различные предания русских крестьян, суеверно надеясь, видимо, что количество перейдет в качество. Валя все в кучу, «Скрытень Волк» не гнушается и цитированием уже неприкрыто церковных апокрифов, вроде того же «Тивериадского моря». Что меня поражает в таких персонажах, что они абсолютно убеждены в аутентичности этих рассказов изначальным мифам, что именно в таком виде передавали их друг другу славяне-язычники. Их, похоже, совсем не смущает, что в этих апокрифах и преданиях через слово поминается Бог ( порой названный библейским именем Саваоф), всяко разные архангелы и пророки, события библейской истории, что Сатане при нырянии приходится благословляться у иконы «богоматери». Не смущает их и то, что данные легенды были записаны в веке, самое ранее, в девятнадцатом, у давно крещенного народа. И не приходит им в голову простая мысль, что идея о неравноправии «Темного» и «Светлого» богов- белосветная по самое не могу. Что это в христианстве и исламе постулируется изначальное старшинство Белбога и «по рангу и по возрасту», вторичность «злого» начала по отношению к «всеблагому творцу». И то, что эта установка, так или иначе, укрепилась в сознании русского крестьянина, они не понимают, предпочитая напрямую отождествлять черта из русских сказаний с Чернобогом.
В следующих главах мы рассмотрим дуалистические мифы у иных народов- финно-угорских и тюркских, обращенных в христианство или ислам в более поздние времена, и, как следствие, сохранившие больше языческих элементов в своем мировоззрении. Там будет видно более значимое влияние Темного Бога на различные процессы в мироздании - влияние, оспорить которое, порой не может и «Белый Бог».
Впрочем, и в сознании русского крестьянина осталось достаточно языческих элементов. Признание равноправия Бога и Сатаны, пусть и неполное, существенно изменяло христианскую картину мира. Почти половина мироздания была создана при непосредственном участии Сатаны. Это формирует специфическое отношение к миру, проглядывающее в объяснении крестьян Орловской губернии: «От того в мире больше зла, что песчинки для сотворения мира принес со дна моря Гоголь-сатана».
Мир - реальный, всамделишный мир существует только и исключительно благодаря деятельности Сатаны. Не лубочная картинка белосветной утопии, не «духовные мечтания» об идеальном бытии с «молочными реками и кисельными берегами»- реальность. Порой жестокая, порой суровая, со всеми ее неудобствами в виде неровных дорог, гор и оврагов, зимней стужи и летнего зноя, кусачими насекомыми и ядовитыми змеями, хищными зверями и «нечистыми» животными - все это творение Дьявола. И человек, какой он есть - тоже стал таковым благодаря Сатане.
На родине богомильства, в Болгарии в народе тоже бытовали дуалистические легенды о сотворцах мира. Учитывая богомильское влияние и на аналогичные сказания у восточных славян можно считать русские и болгарские предания частью одной религиозной и культурной традиции. Вот что пишет о болгарских преданиях известный культуролог и исследователь религий Мирча Элиаде, в своей работе «Мефистофель и андрогин»:
«Наибольшей симпатией к Дьяволу пронизаны болгарские легенды: в них ему отводится чуть ли не главная роль в процессе творения. Согласно одной из них, Бог шествовал в одиночестве, и тут его взгляд упал на собственную тень. «Восстань друг»- воскликнул Бог - из тени возник Сатана. Он тут же предложил Богу поделить между собой мироздание: себе Сатана просил Землю, а Бог получал во владение Небо, Богу принадлежали живые, а Сатане - мертвые. На этих условиях они и заключили соглашение. Другая болгарская легенда подчеркивает своеобразную «недалекость Бога». Сотворив Землю, он обнаружил, что для Воды места совсем не осталось. Не зная, как ему поступить, Он послал архангела Гавриила за советом к Сатане».
Опять-таки - ключевая роль в создании мира принадлежит именно Сатане, фактически предопределившего существующее положение дел во Вселенной. Сравнительно недалеко от Болгарии расположена Трансильвания, где у местных цыган распространены подобные дуалистические мифы. В них бог страдает от одиночества. И вот он восклицает, что не ведает, ни как сотворить Мир, ни зачем его надо творить, и в сердцах отбросил свой жезл. Из этого жезла и возник Дьявол. Сатанист Warrax (Андрей Борцов) в соавторском труде «Princeps Omnium» остроумно заметил:
«Обрадованный Бог вопрошает у него, как можно создать Мир. Это немножко напоминает то, что называют договором с Дьяволом - когда берутся за непосильное предприятие и призывают на помощь Дьявола, закладывая ему душу. Похоже, судя по фольклору, первым, кто прибег к такому контракту, был сам господь-Бог. Из чего вытекает, что душа его с потрохами принадлежит Дьяволу.»
Что же возможно и это суждение является неким приближением к истине. За что мог бог «продать душу»- уж не за право ли получать определенную квоту «питательных единиц» в обмен на признание власти Темного Бога? Это конечно шутка, но в каждой шутке, как известно, есть доля шутки.
Интересен и миф о появлении «нечистой силы»:
«Господь приказал архангелу Михаилу согнать всех ангелов, которые предались Сатане...Сверженные ангелы летели с неба сорок дней и сорок ночей; кто попал в воду, в поле, в лес, во двор, в овин - кто куда попал, тот там и остался хозяином».
Безусловно, языческие духи тут получают «сатанинскую» генеалогию. Запомним и этот момент- мы еще столкнемся с ним в следующих главах.
В других легендах происхождение нечистой силы связывается с мотивом творения Богом и Сатаной себе помощников:
«Бог ударил кремнем о кремень – посыпались ангелы, архангелы, херувимы и серафимы. Черт ударил кремнем о кремень – посыпались лешие, домовые, русалки, бабы-яги».
Тут любопытно не только происхождение природных духов от падших ангелов, но и материал из которого они «добываются». Дело в том, что кремень фигурирует в преданиях об одном малоизвестном боге западнославянской мифологии- Флинце. Божество явно темное: Флинц изображался в виде мертвеца в длинном плаще, держащим в руках горящий факел, и на левом плече - вздыбившегося льва, «который будет воскрешать мертвых» (смотрим выше болгарскую легенду- кому по уговору с богом принадлежали мертвые). Еще одно описание изображает Флинца в виде «толстого Сатаны, имеющего большие когти на руках и ногах».
Ряд признаков сближает Флинца с Велесом и Чернобогом- тут и сноп колосьев и медведеобразный облик «толстого Сатаны» и упоминание о Флинце как о « лесном боге». Но нам тут интересен факт, что Флинц описывается «стоящим на кремне». Этот Бог может воскрешать мертвых, а кремень, как мы видим из процитированных выше преданий, обладает властью порождать новую жизнь. И тут же мы видим, что в язычестве Темный Бог единолично владеет и кремнем и, надо полагать, его жизнетворной силой. Иными словами здесь власть Темного Бога над жизнью и смертью является вполне самодостаточной, это уже в христианизированных преданиях он бьет по кремню на пару с белосветным божеством и даже по его указанию.
Сам Флинц не является чисто славянским божеством: есть упоминания о поклонении ему саксов, есть версия, что и саксы и славяне позаимствовали этого бога у своих соседей балтов - предков литовцев и латышей. «Дракулообразный» облик Флинца (бледный мертвец с черными кудрями и в красном плаще) перекликается с прусско-литовским богом смерти и подземного мира Паттолсом/Пекколсом, изображаемый в виде «мертвенно бледного старца», «бог ночных привидений и мертвецов». Патолс в свою очередь может ассоциироваться с латышским Велинасом и после крещения сохранившим свое языческое имя, также как и «Белбог» Диевс ( языческими жрецами, в отличие от оппонента не особо почитавшийся). У латышей существовали свои дуалистические мифы о творении, практически идентичные славянским, вплоть до мотива «утаивания земли во рту». Но нас интересует не это, а миф об их совместном творении человека:
<...>Как-то сделал Диевас на свекольной гряде похожее на человека создание, с одним глазом, одним ухом, одной рукой и ногой, сказав: "Видеть благое, благое слышать, творить благое и благими путями ходить". Велняс не хотел отстать и когда бог отлучился, приделал второй глаз, второе ухо, вторую руку и ногу, сказав: "Видеть дурное, слышать дурное, творить дурное и дурными путями ходить". Вернулся Диевас и вдохнул в своё творение жизнь. Так появился на свет человек и потому он не во всём хорош, но и не во всём плох".
Очень хорошо отразил этот момент талантливый краснодарский писатель Иван Карасев в своей сказке «Волос и Дождь», где Дождь выступает как своего рода псевдоним «Белого Бога», а Волос соответственно- «Черного»:
«Однажды море вынесло на берег древесную корягу, и Дождь втайне от Волоса решил сделать из нее человека. Волос все видел, схоронившись среди черных камней, и когда Дождь спрятал творение своих рук в морском песке вышел из своего укрытия. Волос добавил человеческому телу, как ему казалось, недостающие части: вторую руку, вторую ногу, недостающие глаз и ухо.
-Что ты наделал, волосатая обезьяна!- закричал, возвратившись, Дождь.- Ведь я хотел, чтобы человек только правые дела совершал, только правой дорогой ходил, одну правду слушал и одну истину видел.
-А знаешь ли ты, бестелесное убожество,- завопил Волос,- как бы твой человек на одной ноге ходил и не грустно ли бы ему было смотреть на мир сквозь одну щель в голове? Мог бы человек объять своего Отца лишь одной рукой?».
Опять-таки – суровая реальность. «Идеальный безгрешный человек», создание «Белбога» - нежизнеспособный уродец, никчемная пародия на живое существо. Право на жизнь ему дает именно Черный Бог, Сатана, Велинас. Именно поэтому он и может считаться настоящим отцом человека, равно как и окружающего его мира. Эти представления были вполне понятны язычникам, они же, претерпев определенные изменения, сохранились и в христианские времена.
К сожалению, православная церковь изрядно постаралась «промыть мозги» восточным славянам, запугивая их всемогуществом своего бога, что не могло не внести искажений в изначальный миф. Что же - его исходный вид можно реконструировать обращаясь к мифологии народов от веку соседствующих со славянами. Их легенды о сотворении мира имеют схожий сюжет и во многом- схожее происхождение, однако белосветных идей в них бывает не в пример меньше. Многие из тех народов были обращены в ту или иную форму белосветничества гораздо позже и, следовательно, сохранили больше изначальных языческих представлений. Продолжительное общение славянских поселенцев с народами степи, гор, тайги и тундры, их «притирка» друг к другу, способствовали взаимопроникновению различных демонологических представлений, магических практик и культовых традиций. А учитывая, что иные из тех представлений имели общую подоснову - у тюрков и финнов, у славян и монголов- можно, пожалуй говорить и о некоей общей «темной традиции», имеющей локальные варианты, в конечном итоге сводимых к общему знаменателю. В следующей главе я попытаюсь на конкретных примерах обосновать это утверждение.

_________________
На Земле нет знания Истины - есть разные степени заблуждения.
Вернуться к началу Перейти вниз
http://www.magnekro.com
Alchemist

avatar

Мужчина
Сообщения : 177
Дата регистрации : 2015-03-19
Откуда : Итуруп

СообщениеТема: Re: Основы Темноверия.   Чт 19 Мар 2015, 04:50

Глава четвертая: Хозяин нижнего мира

До сих пор говоря о российской «черной вере» мы писали только о легших в ее основу религиозных представлениях восточных и южных славян, а также максимально близких славянам балтов. Однако еще до появления Древнерусского государства славянам приходилось жить бок о бок с иными народами - тюрками, финно-уграми, кавказцами. По мере формирования государства и расширения его территории славяне вступали в соприкосновение все с новыми племенами и народами, с их родоплеменными религиями, их богами и духами - в том числе и Темными,- с их колдунами, шаманами, жрецами.
Хотя, как говорилось ранее, многие тюркские, финские и прочие народы были обращены в христианство или ислам гораздо позже восточных славян, это не означает, что они не были знакомы с белосветной идеологией вообще. Отдельные христианские, исламские, зороастрийские идеи проникали к ним разными путями, вплетались в местные языческие верования, порой даже определяя их облик. Это касалось даже столь, казалось бы, отдаленных территорий, как Пермская земля и Западная Сибирь и столь ранних времен, как пятый-шестой века нашей эры. К примеру, в образе ханты-мансийского бога-защитника Мир-сусне-хума, многие видят иранского Митру.
Если зороастризм проникал так далеко на север, еще более ощутимо его влияние на Кавказе. Зороастрийское влияние прослеживается в Армении и Азербайджане, Дагестане и Алании. В верховьях Кубани на Хумаринском городище раскопано святилище, интерпретированное авторами раскопок как храм огня, построенный по классическим зороастрийским канонам. Некоторые погребения также интерпретируют как сделанные по зороастрийскому канону. Целый ряд лексем, относящихся к зороастризму, обнаруживается и в дагестанском фольклоре. Одной из них является «яриман», встречающаяся в аварской поэзии, она служит для обозначения злого, тёмного персонажа. Исследования позволяют идентифицировать ее с зороастрийским Ангро-Манью, «Ахриманом». Сложно сказать, как еще преломлялся в местных верованиях образ зороастрийского «Владыки Зла». Можно предположить, что и тут появились некие формы его почитания, дошедшие почти до наших дней. В частности это могло проявится в таком хорошем осетинском обычае, как отмечаемый 25 декабря «праздник чертей», когда Дьяволу приносили е в жертву козла. Считалось, что отказавший Дьяволу в жертве горец может навлечь на свое хозяйство неурожай зерновых, падеж скота и т. п. Ведь, согласно поговорке, «Бог создал овцу, а черт - козу». Здесь можно видеть отголосок зороастрийских представлений о создании Ангро-Манью всякого рода «нечистых» животных.
Однако намного лучше дуалистические мифы сохранились у финно-угорских и тюркских народов. Начнем, пожалуй, с финно-угров - первых из множества языков и народов с кем славяне и балты столкнулись, расселяясь по Восточно-Европейской равнине.
Если брать «финнов» в узком смысле этого слова- жителей будущей Финляндии - то их дуалистические мифы мало чем отличались от славянских и балтских. Но в финских вариантах еще лучше отражена главная идея дуалистического мифа - несамодостаточность божественного творца, его зависимость от дьявольского соработника. Мирча Элиаде в уже упоминавшейся тут работе «Мефистофель и Андрогин» пишет, что «в финском варианте Бог посмотрел на воду, увидел Свое отражение и у него спросил, как сотворить мир». Здесь отражены сразу два принципиальных момента: первое- «Дьявол есть зеркальное отражение бога», причем отражается он не где-нибудь, а в предвечных водах Хаоса, что может намекать на его более древнюю, изначальную природу. Второй момент, уж упоминавшийся нами в предыдущей главе - то, что Мирча Элиаде называет "космогоническим бессилием Бога» - он не знает, как ему сотворить мир и вынужден обращаться за помощью к Сатане. Что выглядит, в общем-то, логичным - если Черный бог сопричастен первородному хаосу, естественно, что ему лучше знать, как начать творение.
У ближайших родственников финнов - олонецких карел- первоначальный вариант мифа вообще исключает участие бога на первых этапах творения.
«Был гоголь на море, ему явился дух Сатана и послал нырнуть за землей. Гоголь нырнул и принес земли; сделали они себе участок суши на море и стали жить. Очутился среди них дух Божий и предложил творить вместе, "раз у них земли найдется". Сатана при этом взял земли в рот, "отделяя часть для своей земли", но уличенный Богом, вынужден был выплюнуть утаенную землю на север, где и из нее стали расти камни, скалы и горы.»
Здесь водоплавающая птица и Дьявол выступают отдельно друг от друга, но сравнивая с иными преданиями, где Дьявол принимает птичий облик, можно смело предположить, что речь идет об одной и той же сущности. Как уже писалось в первой главе подобное «раздвоение»- вполне рядовое дело для Темного Бога. Отметим, что в отличие от легенды с «бессильным богом» и «ведающим отражением», в данном мифе гоголю и Сатане даже не требуется помощи со стороны, чтобы начать творение. «Дух божий» по сути, приходит «на готовое».
Столь значимая, даже по сравнению с русскими преданиями, роль Сатаны в финском дуалистическом мифе вряд ли случайна. Финнов и карелов начали крестить значительно позже русских - за них принялись всерьез только в двенадцатом веке. Крестили их сразу с двух сторон- с запада католики-шведы, а с востока православные русские и крещение это проходило далеко не мирным путем. Вряд ли это способствовало благоприятному отношению как к крестителям, так и к привнесенной ими религии, так что языческие представления тут могли оказаться более живучими. В том числе и представления о большей значимости «злого», Темного бога.
Сейчас сложно сказать, какое языческое божество в легендах отождествлено с христианским Дьяволом. Один из наиболее вероятных кандидатов - дух леса Хийси. Как и дьявол дуалистических мифов славян Хийси увязывается с порождением вредных насекомых: шершень- «пташка Хийси», паучиха - «шлюха рода Хийси». «Стрелы Хийси» несут болезни, к ним оборачиваются в заговорах колдуны. В одном из финских преданий Хийси даже умудряется на время сковать самого творца. Словом «хийси» также обозначают и мелкую нечисть-лесную, водяную и прочую.
Хиитола (Дом Хийси) –одно из названий загробного мира и Северной Страны Похиолы. Это увязывает Хийси еще с двумя темными персонажами карело-финской мифологии: во-первых, это Туони, владыка царства мертвых ( дальше мы увидим, что языческий бог мертвых практически всегда отождествляется с Дьяволом белосветных религий), во-вторых - демоническая старуха Лоухи , хозяйка Похиолы главный антагонист героев карельского эпоса «Калевала». Ее имя означает «скала» или «камень», ее жилище – на севере ( как раз там, куда по карельскому преданию выплюнул камни и скалы Сатана). Впрочем и ее главный противник- мудрый старец-колдун Вяйнямёйнен нередко противостоит христианскому богу. Стоит вспомнить, что и Вяйнямейнен и Лоухи увязывались со скандинавским Локи.
Северная страна -Похиола-Хиитола нередко отождествлялась с Лапландией, страной еще одного финно-угорского народа- саамов, державшихся своего языческого шаманизма чуть ли не до двадцатого века и славившихся по всей Европе, как особо умелые колдуны. У них существуют свои божественные антагонисты - верховный бог Юбмел и местный «черт» Перкель. «Добрый» бог в начале мира хочет, чтобы деревья состояли из одной сердцевины, чтобы их не надо было очищать от коры, чтобы в озерах вместо воды было молоко, а на всех травах росли ягоды. Но «злой» дух воспротивился этому и мир стал таким, какой он есть. Опять все тот же принцип- мечты об идеальном мире разбиваются о суровую реальность, воплощением которой является Темный бог.
Саамы населяли Лапландию и Кольский полуостров, а к юго-востоку от них, на другом берегу Белого моря проживал иной народ, принадлежавшей к той же уральской языковой семье, что и финно-угры - ненцы. Они также долгое время исповедовали свои языческие верования ( а кое-где исповедуют и по сей день) и у них также есть легенды о двух творцах - светлом и темном, Нуме и Нга. Однако тут языческое начало выражено куда сильнее, чем у соседних народов - Нум и Нга являются равноправными божествами, в некоторых преданиях - братьями. Нга наряду с Нумом как демиург участвует в сотворении и упорядочении мира, причём может играть как негативную роль (крадёт у Нума зачаток земли - ком глины, делает человека смертным), так и созидательную (придаёт земле устойчивость, подложив под неё кита, а сверху водрузив гигантский камень - Уральские горы). Известен миф, в котором Нга просит Нума выделить ему столько места для жилья, сколько займёт кончик палки. Нум соглашается, но хитрый Нга протыкает палкой поверхность земли и завладевает всем нижним миром.
Нга создает снег и морозы, болота и болезни, он творит звезды и Луну. Участвует он и в сотворении человека: когда Нум взяв глину, слепил тела людей и собирался вдохнуть в них жизнь, пришел Нга и обвинил брата в нарушении его, Нга, прав творца Вселенной. Тогда Нум предложил следующее: после смерти человека, когда будет определена судьба его души в загробном мире, последняя поступит в распоряжение Нга и станет подвластна его воле. Тот не согласился: он хотел быть единственным творцом человеческой души и после окончания земной жизни вершить свой суд и самому распоряжаться душами людей. Между братьями началась борьба, которая длилась несколько дней. Но силы были равны. В конце концов Нум предложил вершить суд над людьми совместно с Нга, с условием, что они оба вдохнут жизнь в человека. Тот, чье начало победит в человеке, и будет хозяином души. Нга согласился.
В образах Нума и Нга можно видеть некоторые белосветные влияния- представления о какой-то особой злокозненности Темного бога, приписывание ему власти только над «грешниками» и тому подобные моменты. Они вполне закономерны - ненецкие земли вошли в состав Русского государства еще с пятнадцатого века и трудно ожидать, что проживание бок о бок с православными русскими никак не скажется на ненецкой религии. Но всерьез ненцев стали крестить сравнительно поздно - только с девятнадцатого века, причем не очень удачно. Соответственно белосветные влияния тут не очень значительны. Нга – бог равный во всем своему небесному брату, который вынужден все время согласовывать с ним свои действия, идти на постоянные компромиссы. И именно поэтому у Нга пользуется почитанием и у него есть свои служители шаманы Нижнего мира (самбдорта), приносящие Нга жертвы. К слову сказать, сам Нум представляется достаточно отстраненным от мира божеством- до него даже не долетают шаманы в своих духовных путешествиях.
К югу от ненецкой тундры начинается густой лес - Парма, места исторического проживания народа коми исторически делящегося пермяков и зырян. Здесь есть свои легенды о «добром» и «злом» демиургах – Ёне и Омоле (Куле). Несмотря на то, что крестить коми начали гораздо позже русских- века с пятнадцатого - за них взялись более основательно, чем за их северных соседей. Тем более, что белосветные мотивы могли проникать сюда и раньше - мы уже говорили о возможном зороастрийском влиянии в этом регионе. Неудивительно, что Омоль представляется в местных легендах божеством вредоносным, весьма схожим с Дьяволом из русских легенд. Омоль достает землю по повелению Ена, он всячески портит его творение и в итоге Ен громом и молнией низвергает Омоля и злых духов на землю, где те рассеиваются по лесам, болотам, рекам, превращаясь в леших и водяных.
Вот как гласит об этом один из мифов о творении коми:
« Ударил Ен вынутое из пучины морской яйцо о тело убитой матери и взметнул вверх. В вышине сразу загорелось солнце, а тело утки-матери разрослось в длину и ширину, покрылось лесом, зеленью и цветами. Так появилась земля-матушка. Нырнул еще раз в пучину морскую Ен, достал второе яйцо и создал из него помощников-ангелов.
Нырнул в пучину морскую завистливый Омель и достал оттуда два яйца, покрытые затхлой тиной. Разбил он первое яйцо и подбросил ввысь. На небосклоне зарделась тусклая, вечно холодная луна, появились ночь и холод, а по земле потекли безжизненные реки, появились озера, болота и зыбуны трясучие. Разбил Омель второе яйцо и создал демонов-омелей, помощников себе, таких же злых, завистливых и злотворных, как и он.
После этого Ен и Омель вступили на землю, приняли человеческий вид и стали править миром. Создал Ен птиц полезных, а Омель - вредных и хищных. Создал Ен домашних животных и зверей лесных, а Омель - хищных зверей и всяких гадов на земле.
Вот Ен и Омель решили создать человека. Вылепил Ен из земли фигуру мужчины и дохнул ему в лицо. И появился первый мужчина на земле. Вылепил Омель из земли фигуру женщины и дунул ей в лицо три раза, но не ожила женщина, ибо не было в нем животворного начала. Тогда дохнул Ен на творение Омеля, и ожила первая женщина.»
Несмотря на то, что Омоль тут выглядит не в самом выгодном свете все же он, как и в аналогичных дуалистических мифах у славян, выступает создателем чуть ли не половины мира. Кроме того, далеко не в каждом мифе Ен выглядит столь благостно. В другой версии мифа рассказывается о том, как Ен и Омоль сидели в первозданном болоте в виде двух лягушек, но Ен был слеп и глуп, а Омоль — зряч и хитер. Спасаясь от комаров, Омоль решил залезть повыше на кочку, взяв с собой Ена; но комары преследовали их и там, так что рассердившийся Омоль сбросил вниз Ена и упал сам.
«Зрячая выбила себе два зуба, они вросли ей в голову возле ушей. Пробовала вытащить их - больно, так зубы и остались возле ушей навсегда и стали рожками. Зрячая лягушка была хитра, а слепая - глупа. Слепая и глупая стала называться Еном, зрячая и хитрая - Омелем. Когда упал Омель и повредил себе зубы, у него потекла кровь, из капель той крови выросли звери. Большие и маленькие, красивые и некрасивые. Меж теми зверями один, самый красивый, стал женщиной.»
Ен хотел похитить женщину, но потерпел неудачу и решил отгородиться от Омоля: он создал небо, где поселился со своими голубями.
Это не единственный миф, где Омоль выглядит куда выигрышней Ена. Так, выступая в роли культурного героя, Ен сделал первую скрипку (сигудöк), но она зазвучала только благодаря помощи Омоля. Или же, Ен изобрёл кузнечество, но научился сваривать железо только после того, как последовал совету Омоля. Тот обещал помочь, но потребовал за это, чтобы души умерших людей отправлялись к нему, — так появился ад, преисподняя.
В другом мифе Ен творит зверей вместе с духом леса - Ворсой. Тут есть параллели с финским Хийси - есть главный старший «Дьявол» и есть младшие духи, созданные «по образу и подобию», населяющие леса, поля, реки. Так и в русских дуалистических мифах есть главный Черт, а есть всевозможные лесные, домовые, водяные «черти». Но у коми разница между ними столь невелика, что порой трудно отличить где кончается «прародитель» и начинается «порождение». И это тоже знаковый момент- ведь все эти духи леса и вод, представлялись местным охотникам и рыболовам Хозяевами зверей, птиц и рыб. Недаром многих животных- в том числе и промысловых, как куница- сотворил именно Омоль. Нетрудно догадаться какой вывод из этого сделают вчерашние язычники.
К югу от коми начинались земли камских и волжских финнов - удмуртов, марийцев, мордвы. Здешнее язычество, в иных регионах сохранившееся и по сей день, также испытало влияние белосветных религий - как христианства, так и ислама ( а возможно ранее - и зороастризма). Влияние это проявляется в мордовских, марийских, удмуртских дуалистических мифах в общей структуре повторяющих мифы восточных славян, финнов, коми: сотворение мира двумя творцами, ныряние за землей, разделение всего сотворенного на божественное и дьявольское, создание «Дьволом» себе помощников ну и так далее. Главный антагонист верховного бога у мордвы носит позаимствованное у ислама имя Шайтан, но у марийцев и удмуртов его чаще называют Керемет, по названию священной рощи (так же как у финнов она носила название «хийси»). Впрочем, и слово «керемет» имеет иноземное, арабское происхождение. Исконное имя местного «дьявола» было Луд - так его называли удмурты. Однако религия удмуртов и марийцев еще оставалась в достаточной степени языческой - поэтому в ней было предусмотрено почитание Керемета/ Луда. Ему приносили жертвы под хвойным деревом, обратившись на запад или на север. Моления Керемету совершались по случаю повальных болезней, падежа скота и неурожая. Наследственной была и должность жреца Луда-Керемета у удмуртов, носившие название луд/керемет утись/кузё (хранитель/хозяин луда/керемета). Накануне моления жрец узнавал какие жертвы угодны Керемету. Тот, как правило, требовал черных быков или коней: чтобы узнать, угодна ли жертва Керемету, круп животного поливали водой — если животное вздрагивало, его приносили в жертву. Считалось, что жертва, принесенная в керемете, не умирает, а, наоборот, возрождается. В роще Керемета нет хода верховному богу удмуртов- Инмару: «на жертвоприношениях в луде не молятся Инмару, а только духу луда, который является злым и насылающим болезни».
У марийцев существовала легенда о Керемете задержавшем старейшину марийцев Бедоя, когда тот шел к местному небесному божеству Кугу Юмо, распределявшему религии среди народов мира; за это Юмо и заставил марийцев поклоняться Керемету. По сути, мы видим тут случай интересного конфликта между формальным, но обязательным «белосветничеством» и реальным, но порицаемым язычеством. Мол, мы почитаем «бога зла», но делаем это в результате проклятия, а не по своей воле.
По другую сторону Урала, проживают самые восточные из финно-угров - ханты и манси, дальние родственники венгров. В их мифах имеется своя божественная пара: небесный бог Нуми-Торум и властитель загробного мира Куль-отыр (Кынь-лунг у хантов). Это богатырь в черной шубе: прикоснувшегося к этой шубе ожидает болезнь и смерть. Собственно из-за Куль-отыра человек и стал смертным:
«Раньше человек вновь оживал после смерти, но однажды собака, увидев мертвого хозяина, пришла к Нуми-Торуму и спросила, что с ним делать. Бог ответил, что на ноги мертвецу надо положить камень, а на голову — гнилушки, тогда он оживет. Но на обратном пути собака повстречала Куль-отыра, и тот велел положить камень человеку на голову. Камень продавил человеку лоб, и тот стал смертным.»
Образ Куль-отыра сливается в представлениях манси с образами других злых духов — кулей, водяных и леших. В то же время он считается почитаемым духом которому приносят жертвы, чтобы он избавлял от болезней. Главной жертвой был олень темного цвета, мясо которого готовили и делили между жертвователями и божеством, а кровь сливали в землю, в преисподнюю. Культовое место — амбар Куль-отыра — было исследовано этнографами на реке Хулга. Проводники говорили, что Куль-отыр не любит долго сидеть на одном месте — его святилища приходится все время переносить. Сам идол божества загробного мира был изготовлен из материи черного цвета, а голова — из синего лоскута.
По мере русской колонизации Западной Сибири, по мере христианизации хантов и манси, Куль-отыр все больше начинает отождествляться с чертом и самим Сатаной. Отождествление вполне логично - черт восточнославянских религиозных представлений во многом идентичен Куль-отыру, поэтому происходит даже не трансформация, а наслоение представлений ввиду схожести характеристик этих персонажей. Но, как мы видим, поклоняться Куль-отыру это не мешает.
В свое время часть обских угров ушла на юг, со временем став степными кочевниками, вступившими в соприкосновение с тюркскими и монгольскими племенами. Возможно угры входили в племенные союзы гуннов, болгар и хазар. С ними же еще до образования русского государства активно контактировали и восточные славяне- хотя эти контакты часто обращались конфликтами, порой весьма продолжительными и кровавыми. Однако за время многовековой «притирки» друг к другу у тюрских, славянских, финно-угорских и иных народов появилось и немало общего. Среди этого общего, как не трудно догадаться оказались и дуалистические мифы.
В отличие от финно-угров фигура Темного Бога у степняков универсальна для монголов и большинства неисламизированных тюрок ( а первоначально, наверное всех). Эрлен-хан у бурят, Эрлик Номун-хан монголов, Эрлик Ловун-хан у тувинцев, Ирлик у хакасов- все это один и тот же бог. Владыка царства мёртвых, верховный судья в загробном мире, дьявол и «темный» демиург. И по сей день его почитают многие тюрские и монгольские народы - как язычники, так и буддисты-ламаисты.
Судя по всему Эрлик представлялся богом смерти давно: в одном из древнейших памятников тюркской письменности- кыргызских рунических надписях упоминается «Эрклиг»- одна из самых ранних форм написания имени божества. Надо полагать именно богом смерти и подземного мира он представлялся и гуннам и болгарам и хазарам и всему множеству степных народов, что в течение множества веков накатывались с востока. Впоследствии большинство тюрок приняли ислам, забыв о вере предков (кое-где, впрочем, сохранив на уровне народной мифологии), но народы продолжавшие держаться шаманизма или хотя бы буддизма сохранили и память об Эрлик-хане.
Как и славянский Черт, как комийский Омоль, как удмуртский и марийский Керемет, Эрлик представляется одним из сотворцов мира. В алтайских мифах Эрлик выступает в паре с местным верховным богом Ульгенем. В разных преданиях его роль различна: он брат Ульгеня (старший или младший), его создатель или наоборот его создание. Эрлик помогает Ульгеню творить мир (в облике утки добывает со дна океана комок глины, из которого создаётся земля) или, напротив, мешает ему, делая на ровной земле горы, топи и болота. Эрлик выковывает на наковальне своих слуг, зачастую, по уже известному нам принципу, носящих имя своего создателя - в монгольской мифологии волю Эрлик-хана исполняют эрлики, или элчи (букв. «посланцы»). Также Эрлик создаёт некоторых зверей (медведя, барсука, крота), вытаскивает из земли кабана, змею, лягушку и других гадов. Мотив, согласно которому Эрлик является одним из двух демиургов встречается и у бурят и у хакасов- тут он противостоит иному «светлому демиургу», Худаю. Вообще имена и характеристики «белых» богов меняются от народа к народу, порой даже от предания к преданию - однако имя и образ Эрлика узнаваемы в каждом предании. Можно ли видеть лучшее подтверждение тому, что именно бог подземного мира является более значимым в картине мироздания, нежели его почти формальный соперник.
Это, среди прочего, отражено в одной любопытной подробности: в отличии от славянских и финно-угорских мифов именно Эрлик без ведома Ульгеня и против его воли наделяет человека «смертной» душой, чем обеспечивает себе право забирать её после смерти . Представления об Эрлике, наделяющем душой, возможно, были и у монголов - в даурском фольклоре есть образ «вымоленной у Эрлика души». То есть у белосветного бога отбирается последний аргумент в пользу его превосходства - если в мифах иных народов Темный Бог творит только тело, но право его «одухотворить» принадлежит только небесному богу, то тут у него отбирается и это право. Эрлик властен именно над всем человечеством, в его власти отбирать и даровать жизнь. И вновь Небесный бог незаметно отодвигается в область «высших сфер», в то время как реально землей правит Черный Бог. Хотя народы о которых мы говорим давно испытали белосветное влияние - может даже и раньше чем славяне - тем не менее, им сравнительно поздно начали насаждать белосветничество силой. Слишком далеко и в слишком малодоступных районах жили тувинцы, алтайцы и буряты, слишком много белосветных мировоззрений ( христианство, ислам, буддизм, манихейство) боролись за их души, чтобы какое-то из них твердо утвердилось в их сознании. Поэтому и получилось то, что Эрлик-хан реально представляется князем мира сего. В этом плане красноречиво следующее алтайское предание:
«Ульген, ожидая и долго не получая требуемой жертвы, а между тем сам, по своей благости, не будучи в состоянии наказать, извещает Эрлика, чтобы он наказал неисполнительного человека, и тогда этот последний вдвойне должен платить дань, т. е. умилостивить жертвами Эрлика и потом исполнить требование Ульгена».
То есть даже для того, чтобы небесный бог мог наказывать виновных платить приходится все равно Темному богу.
К северо-востоку от Алтая проживает самый северный тюркский народ - якуты. У них тоже идет разделение божественных сил правда не на двух богов, а на два больших рода (бис) богов: "верхних" и "нижних". Здесь белосветное влияние выглядит минимальным: доброжелательные боги и духи "сверху", пассивны и потому почти совсем бесполезны в драме человеческого существования. Они населяют "высшие сферы неба, вовсе не вмешиваются в человеческие дела и оказывают намного меньшее влияние на ход жизни, чем духи "нижнего бис" — мстительные, приземленные, связанные с людьми кровными узами и намного более строгой родовой организацией". Вождем богов и небесных духов является Арт Тойон Ага, "Господь Отец Вождь Мира"; он пребывает "в девяти сферах неба. Могучий, он остается бездеятельным; он блистает, как солнце, являющееся его эмблемой, говорит голосом бури, но мало вмешивается в человеческие дела. Только в крайнем случае можно нарушить его отдых, но и тогда он неохотно вмешивается в человеческую жизнь".
Полную противоположность представляет "Нижний бис" включающий восемь великих богов во главе со "Всемогущим Господом Бесконечности" (Улутуяр Улу Тойон) и бесчисленное количество "злых духов". Улу Тойон " более близок к земле, дела которой его живо интересуют... Улу Тойон воплощает активное существование, полное страданий, стремлений, борьбы. Его следует искать на западе, в третьем небе. Но нельзя легкомысленно произносить его имя: когда он ставит стопу, земля дрожит и прогибается; сердце смертного разрывается от страха, если он осмелится посмотреть в лицо бога. Поэтому никто его не видел. Но он единственный из могущественных жителей неба, кто нисходит на человеческий уровень. Именно он дал людям огонь, сотворил шамана и научил его бороться с несчастьями. Он является творцом птиц, лесных животных и самих лесов". Улу Тойон не подчиняется Арт Тойон Аге, считая его равным себе. Согласно мифам, он же дал людям душу (сюр), послал им через ворона огонь.
Можно сказать, что в этой мифологической модели мы видим логическое завершение всех дуалистических представлений, то, что угадывается под спудом белосветных наслоений в аналогичных мифах- от Прибалтики до Алтая- здесь приобретает законченную форму. Весьма схожую, надо заметить, с представлениями славян-язычников о Чернобоге.
Конечно, большинство этих преданий не избавлены от белосветничества- слишком давно оно начало проникать к тюркам и монголам. На их души посягали ислам и буддизм, христианство несторианского толка и православие , не обошлось тут и без манихейства, идеи которого - пусть и в «грубой», языческой интерпретации можно видеть во всех этих сказаниях. Главная идея манихейства - существующий мир есть порождение злого бога- отражена практически во всех рассматриваемых мифах - от саамов до алтайцев. Это «злой бог» виноват в том, что в реках течет вода, а не молоко, в том, что в лесах водятся хищные звери и ядовитые змеи, в том, что человек болеет и умирает. Последний момент особенно важен поскольку «темный бог» является, как правило, еще и богом смерти, владыкой Нижнего мира, Мира Мертвых. Для любой белосветной религии смерть - результат проклятия, утрата человеком божественного благоволения, переход границы от райского блаженства к жизни в реальном «греховном» мире. Именно поэтому в манихействе Царство Мрака именуется «Древом Смерти». Именно поэтому в зороастризме Ангро-Манью, «принес порчу и смерть в совершенный и неизменный мир, созданный Ахура-Маздой». Именно поэтому античные авторы отождествляли Ангро-Манью с богом мертвых Аидом-Плутоном. Именно поэтому в христианстве приход Христа и его сошествие в Ад воспринимается еще и как победа над Смертью.

_________________
На Земле нет знания Истины - есть разные степени заблуждения.
Вернуться к началу Перейти вниз
http://www.magnekro.com
Alchemist

avatar

Мужчина
Сообщения : 177
Дата регистрации : 2015-03-19
Откуда : Итуруп

СообщениеТема: Re: Основы Темноверия.   Чт 19 Мар 2015, 04:57

Глава четвёртая - продолжение :

«А как дети причастны плоти и крови, то и он (Христос) также воспринял оные, дабы смертию лишить силы, имеющего державу смерти, то есть Диавола». (Евр.2:14-15).

То есть Дьявол тут воспринимается именно как владыка Смерти для «победы» над которым белосветному богу пришлось воплотиться в человеческое тело и спустится в Ад. Почему в кавычках думаю понятно - люди умирать не перестали и «имеющий державу смерти» владеет ею и поныне. Очередная обманка, мерцающий маячок космического «удильщика» отчаянно оттягивающего свою гибель за счет верующих.
Если кратко сформулировать суть этих всех претензий, то Темный Бог «виноват» в том, что мы живем в реальном мире, а не в рае земном, который мыслил для нас белосветный бог - «слепая и глупая лягушка».

"Андрей Платонов после революции ходил по деревням – и там ему говорили, что теперь, после революции, не будет больше смерти. И когда какой-то дедушка умер, все поняли, что что-то не так."
Е. Летов.


Иногда богом смерти становится первый человек, сотворенный в этом мире и умерший в нем. Таковым стал, например, индийский бог смерти Яма. В «Ведах» рассказывается, что Яма был первым человеком, который умер и отправился в мир иной, став его самодержцем. Иногда его называют помощником Шивы-разрушителя. Из индуизма Яма перешел в буддизм став прообразом всех «царей ада» восточной мифологии: тибетского Шинджи, китайского Яньло-вана, японского Эммы-о, маньчжурского Илмунь-хана. Через посредничество тибетского буддизма Яма проник и в монгольскую мифологию, где естественно отождествился с Эрликом. Прозвище Номун-хан - монгольская калька титула Ямы - «царь закона», «владыка веры». Алтайские шаманы же величают Эрлика «Адам хан» — то есть Великий Отец. Нетрудно увидеть в этом параллели с «праотцем Адамом» библейской мифологии, первого из людей и первого мертвого - как и Яма.
Библейские легенды могли проникнуть в этот регион, как прямо от христиан - в указанное время в Степи была распространена так называемая «ересь Нестория», «несторианство»,- так и через посредничество манихейства. Это учение сравнительно рано начало распространяться среди тюрок - еще в восьмом веке нашей эры уйгурский правитель Бугуг-хан утвердил манихейство в качестве официальной религии, и оно оставалось ей вплоть до монгольского завоевания. Новая эпоха, открывшаяся со времен уйгурских вторжений через Саяны на Средний Енисей в 758 и 790 гг. и особо явно пробившаяся с созданием мощного единого государства саяно-алтайских народов - Енисейского Каганата в 840 г., предоставила манихейству полную свободу действий. Это, очевидно, послужило основной причиной перемещения центра манихейской церкви далеко на север, в междуречье Енисея и Абакана. Раскопки археологов в Хакасии выявили два важнейших городских храмово-монастырских центра: один в степи, другой - в горах Батеневского кряжа. Таким образом, новая вера стала государственной религией Енисейского каганата, получившая возможность распространять свое учение на всю остальную Сибирь. Важной особенностью манихейства как "всеобъемлющей универсальной религии" было то, что оно "свободно и очень широко включало в свою систему многие образы и представления из местных языческих верований и культов". Древние саяно-алтайские тюрки и их соседи после VIII- IX вв. не "остались обычными шаманистами", как считают до сих пор многие ученые. Приняв "всеобщую универсальную религию" Мани в качестве государственной, они стали "сибирскими манихеями", ибо здесь на севере манихейство, подчиняясь своей природе синкретического развития и приспособления, впитало в себя и видоизменило местные шаманистские культы. Это привело к гармоничному соединению двух религиозных систем. Шаманисты, "втянутые в манихейскую оболочку", стали сибирскими манихеями, в иерархии которых видоизмененные шаманы - "камы" заняли соответствующее им место. Поэтому и имя Бога Света в священных тюркоязычных текстах осталось язычески древним - Тенгри. Это древнейшее зафиксированное имя небесного божества тюрок, также как и Эрлик- древнейшее зафиксированное имя его антагониста. Нетрудно догадаться с кем мог ассоциироваться манихейский «Князь мрака», так же как и почему Эрлик-хан отождествился с Адамом - стоит только вспомнить, как и при каких обстоятельствах появился первый человек в манихейском учении.
Впоследствии сильное воздействие манихейства фиксируется в верованиях монголов в эпоху Чингисхана. В XIII - XIV вв. манихейские общины активно действовали в Восточном Туркестане и в Китае. Элементы манихейства сохранились до современности в верованиях саяно-алтайских тюрков (алтайцев, хакасов, тувинцев), а также у обитающих на Оби и Енисее хантов, селькупов, кетов и эвенков. Манихейскими по своему существу являются хакасские нагорные общественные моления небу, происходившие без участия шаманов; моления в гротах, ночные бдения в пещерах. Вполне возможно свое влияние оказало манихейство и на предков якутов.
Однако теперь Темный Бог здесь был переосмыслен совсем в ином ключе. Если в манихействе, равно как и во всех белосветных религиях поклонение ему представлялось совершенно недопустимым, то в сибирском и монгольском шаманизме, Эрлик-хан был вполне почитаемым. И это более чем закономерно. Для степного кочевника или лесного охотника, был важнее бог, оказывающий непосредственное влияние на его жизнь, а не абстрактное небесное божество, слишком «чистое» для того, чтобы опускаться до дел грязного материального мира. Идея о прямой ответственности Темного Бога за то, что мир есть такой, какой он есть - не счастливая страна без боли и смерти - была вполне себе усвоена, но вот выводы из нее зачастую делались совсем не те, на какие рассчитывали проповедники белосветничества. Раз мир сотворен Дьяволом – значит, он достоин почтения и уважения.
Надо полагать, что и манихейство было не первой белосветной религией, проникавшей в тюркские и монгольские степи. В имени верховного божества Хормусты в монгольской мифологии слышится имя Ормузда - Ахура-Мазды зороастризма. А в имени злых духов шулмусов-шимнусов, слышится корень «šmnu» - согдийская форма имени иранского божества Ангро-Майнью, при принятии согдийцами буддизма отождествлённого ими с демоном Марой( воплощающим в себе ловушки материального мира, сбивающего буддиста с пути истинного). Шулмас (или хан шулмасов) выступает как персонификация тёмного начала, противостоящего светлому, которое олицетворяет Хормуста. В местных дуалистических мифах Шулмс иногда воспринимается как очередной «злой дух» творящий мир вместе с «добрым богом». В то же время шулмасами называются подручные Эрлика.
Вполне возможно зороастризм начал проникновение в Степь задолго до расселения тут тюрок и монголов, еще во времена владычества ираноязычных, «арийских» кочевников, родственных персам- главным носителям зороастрийского вероисповедания. Мы уже говорили о влиянии учения Зороастра на Кавказе на аланов – последних ираноязычных кочевников в степях Восточной Европы перед приходом гуннов. Надо полагать, что зороастрийские представления были усвоены и сменившими аланов в степях тюркскими племенами, унаследовавшими и соответствующие дуалистические мифы. Через посредничество степных народов они могли распространятся и дальше на север и запад, неся за собой- нет, не саму дуалистическую идею, она вполне могла быть у аборигенов и раньше. Однако белосветничество идущее в форме самых разных религий, несло с собой искаженное представление о «добре» и «зле», о том, что один из богов «хороший», другой – «плохой», что качества Темного Бога связаны с какими-то отрицательными моральными чертами и так далее. Отделение «зерен от плевел» моралистических наслоений от первоначального смысла мифа и составляет одну из главных целей данного исследования.
Но вернемся к зороастризму и его влиянию на Степь. Здесь надо вспомнить о Хазарском каганате- государстве созданном кочевниками-хазарами, сложном конгломерате тюркских, финно-угорских, кавказских, возможно славянских и иных племен. Источники, повествующие о ранней истории каганата, упоминают и его языческих богов, имеющих, как считается, как тюркское, так и иранское происхождение. Таковым является, к примеру, бог Куар, да и верховное божество хазар носило два имени, Тангри-хан и Ашандиат. Первое является общетюркским обозначением небесного бога, как мы помним, легко ассоциирующимся с манихейским Отцом Величия. В Хазарском же каганате он ассоциировался с божеством Аспандиат, которое армянский историк Мовсес Каланкатваци прямо связывает с персами ("парсикк"). Правда это, как говорится, «все о нем» - никаких иных сведений о об этом божестве не сохранилось, кроме невнятных предположений о его тождестве с культом древнеиранского героя Спендодата. Но вряд ли даже самый героический герой мог оказаться настолько велик, чтобы спокойно ассоциироваться с Богом Неба, общим для всех тюрок.
Как бы там не было, любые иранские, а тем более персидские культы в указанный период не могли не испытать зороастрийского влияния. Мы уже упоминали, что зороастризм был вполне распространен у алан - давних данников каганата. Возможно, и другие тюркские божества были встроены в систему зороастрийских верования - в том числе и подземный Эрклиг.
Хазарский каганат интересен еще и тем, что является одним из немногих государств в истории человечества принявших в качестве государственной религии иудаизм - при том, что подавляющее большинство его населения было нееврейским по происхождению. Этот факт вот уже не первое столетие превращает государство, погибшее тысячу лет назад, чуть ли не в фактор актуальной политики. Как не трудно догадаться особое внимание ему уделяют в России и Израиле- ну и может еще в Украине, причем оценки деятельности Хазарскому каганату даются с самых разных точек зрения- националистической, сионисткой , либеральной, православной, родноверческой – какой угодно. Не будет большой беды, если мы взглянем на это государство еще и с нашей точки зрения.
Начнем с того, что принятая хазарами религия оставалась религией лишь правящей верхушки - да и то, возможно, не всей. Большинство же многоплеменного населения каганата оставалось языческим, христианским или мусульманским. В правящей верхушке тоже все было непросто- государственное устройство каганата обычно определяют термином «двоевластие». Формально верховным главой государства считался священный царь-жрец - каган (хакан) из династии Ашина. В VII — первой половине VIII века в его руках находилась вся власть. Следующим после хакана лицом был каган-бек или «шад», из числа ближайших родственников хакана. Шад командовал войском, и, возможно, в его руках находились (или в его руки переходили) внешние сношения. Поражение в войне с арабами в 30-х годах VIII века привело к конфликту среди хазарской знати, в результате чего шад постепенно оттеснил хакана на второй план. Именно в IX в. в Хазарии существовало своеобразное двоевластие, которое в Х ст. сменилось властью каган-бека, лишившего хакана всякой реальной власти.
Собственно именно с этим перераспределением власти в Хазарской державе и связано принятие ее правящей верхушкой иудаизма. Очередной военный вождь хазар, Булан, принял иудаизм и женился на Серах, дочери еврейского старейшины. Так же поступил его сын, Рас-Тархан. Внук уже носил иудейское имя Обадия- он и установил иудаизм государственной религией каганата, для чего потребовалось развязать кровопролитную гражданскую войну со сторонниками прежних порядков. По итогам этой войны собственно и установилось положение дел обрисованное нами выше.
Это - общеизвестные факты. Теперь взглянем на них через призму всего того, что было написано в этой книге. С нашей точки зрения иудаизм, как таковой, является первой известной нам формой белосветной религии ( ну если не считать пробных камней вроде «религиозной реформы Эхнатона»). По сути иудаизм был отчаянной попыткой сплавить в «единого истинного бога» Двоих- белосветного и Темного бога с жесткой привязкой этого «метафизического гибрида» к судьбе еврейского народа.
Это выводится хотя бы из библейских текстов, где Яхве говорит о себе:

««Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю все это» » (Ис. 45:7; см. также Пс. 74:16–17).

В талмудической литературе встречается полемика с теми, кто придерживается учения о двух верховных силах (штей рашуйот). Законоучители Талмуда объясняли происхождение дуалистических религиозных учений тем, что Бог открывается людям в разных своих качествах, вследствие чего язычники могли прийти к ошибочному заключению о том, что мир управляется двумя верховными силами (Ял. Шим. 1:246). Неудивительно, кстати, что Яхве так легко отождествляется со «злым демиургом» гностицизма.
Однако беспристрастное изучение текстов Библии, равно как и иных доступных нам источников об истории Ближнего Востока говорит о том, что и Яхве находилась та или иная «оппозиция». Мы уже писали во второй главе, что культ Яхве скорей всего вырос из общеближневосточного культа Балу, выказывающего явную тягу к монотеизму. Однако у Балу есть свои враги - бог моря Йамму и бог Смерти Муту. С ними ассоциируется дракон Латану, победа над которым считается одним из главных подвигов Балу. Подобный же сюжет есть и в Библии - в одном библейском псалме (гимне) единому богу Яхве последний воспевается как «восседающий на драконе потопа». В другом псалме Яхве воздвигает свой трон «на корнях моря». Очевидно, что Латану — это первозданный дракон, наподобие вавилонской Тиамат, которую убил бог Мардук, а из ее тела создал небо и землю. В то же время в Библии то тут, то там попадаются намеки на то, что Левиафан еще не был убит, что победа над ним где-то впереди, в конце времен.

7. О! ночь та - да будет она безлюдна; да не войдет в нее веселье!
8. Да проклянут ее проклинающие день, способные разбудить левиафана. (Иов. 3:)

То есть Левиафан не умер, но где-то спит, причем его пробуждение, явно не сулит ничего хорошего. В Книге пророка Исайи, 27: 1 сказано: «В тот день поразит Господь [Яхве] мечом Своим тяжелым, и большим, и крепким левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское». Эта, чисто белосветная уверенность в непобедимости «единого бога», все же не может заслонить главного: во вселенной предусматривается существование некой силы, находящейся в оппозиции к Яхве и создающей тем самым определенный дуализм по линии Порядок-Хаос. Хаос тут явно соотносится с первичными водами, а сами воды- с первичной Тьмой. Не случайно в книге Иова способными разбудить Левиафана называются некие «проклинающие день».
К слову сказать, в зороастрийской "Бундахишн" (Книге Творения), Ангро-Манью описывается как «имеющий тело бревнообразной ящерицы». Он же ворвался в мир, дабы «испортить» творение Ахура-Мазды именно через море - от чего вода в нем и стала соленой. Иудаизм многое позаимствовал от зороастризма - так идея Мессии, грядущего спасителя иудеев «из Дома Давидова» явная калька с типично зороастрийской идеи грядущего Спасителя - потомка легендарного иранского пророка Зороастра.
Есть в иудаизме и иное противопоставление Яхве, отраженное в обряде Йом-Кипур, отдаче «козла отпущения». В этот день древние евреи раз в году отправляли в пустыню в жертву Азазелю черного козла, на которого в этот день перелагались все грехи еврейского народа. В книге Исход (Исх.29:10) и далее повсеместно в книге Левит есть требование Моисея приносить скот в жертву за грех (искупительная жертва) и во всесожжение (во славу Бога). То есть и тут наблюдается некий «скрытый дуализм»- Яхве делит жертву с демоном Азазелем. Раввин 13 века Моисей бен Намен пишет: "Господь приказал нам посылать козла в день Йом-киппур господину, владения которого лежат в пустынных местах. Эманация его власти несет разрушение и гибель… Он связан с планетой Марс… и доля его среди животных - козел". Азазель выступает в роли сходной с ролью богов преисподней или пустыни — ханаанейским Муту, олицетворявшем не только подземный мир, но и губительный солнечный жар, или Сетха, тоже, среди прочего, воплощавшего пустыню. Оба божества противопоставляются верховным богам Финикии и Египта соответственно - Балу и Гору. И надо полагать именно это противопоставление перешло в иудаизм - Азазель противопоставляется Яхве. Согласно «Книге Еноха» он - один из вождей ангелов-Наблюдателей, вступавших в браки с земными женщинами, научил мужчин оружейному искусству, а женщин - использованию драгоценных камней, украшений и искусству раскрашивания лица (косметике). Потомство от ангелов и смертных женщин - расу исполинов - Азазель вдохновил в мятеже против Бога. За это, по приказу Всевышнего, он прикован архангелом Рафаилом к острым скалам в пустыне Дудаил и покрыт тьмой до Судного дня, когда он будет брошен в вечный огонь.
В общем, и в иудаизме не выходит единоличного монотеизма - так или иначе, в нем проглядывает Противник Бога. И вполне логично, что все эти «разные обличья» Врага оказались объединены в христианстве, этом «модернизированном иудаизме», где в образе Сатаны, "дракона, змия древнего, называемого также диаволом и сатаною" оказались объединены и враг Яхве- Левиафан, и мятежный демон Азазель и даже «змий-искуситель» из Эдема. Последний отождествлялся, кстати, с Азазелем в апокрифическом "Завете Авраама: ("дракон с человеческими руками и ногами, имеющий на плечах шесть крыльев справа и шесть слева"). Там же он ассоциируется и с Адом: грешники горят во чреве "злобного червя Азазеля".
Однако все это мы описывали более-менее «классический» иудаизм. Остался ли он таковым в Хазарском каганате? Скорей всего нет- как бы не старались раввины, но и им вряд ли удалось сразу вытравить из хазар языческие представления. Об этом говорит и государственное устройство каганата, где при явной номинальности титула верховного кагана он все же считался священной, религиозно почитаемой особой. Правда это почитание выражалось в весьма своеобразной форме, как и сама процедура избрания кагана: кандидата сначала душили шелковым шнуром и, когда он начинал задыхаться, спрашивали, сколько лет тот желает царствовать. После того как кандидат в таком состоянии называл цифру, его утверждали каганом. Если он умирал раньше срока, это считалось нормальным, если доживал до указанной им даты, то его убивали. Каган превратился в подобие жертвенного животного: в случае какого-либо бедствия (голода, войны и т. п.) знатные люди и народ приходили к царю и требуют выдать им кагана, которого считают ответственным за эти несчастья.
По каким традициям проходило избрание и убийство кагана? Языческим или иудейским? Или речь идет о некоем совмещении язычества и иудаизма? Я склоняюсь к третьему варианту. Остается только догадываться как именно иудейские догматы, вообще иудейская мифология состыковывалась в мозгах новообращенных с представлениями тюркского язычества. То, что старая вера еще оставалась в силе, демонстрируют и археологические источники, указывающие что погребальные обряды на территории Хазарии оставались вполне языческими ( хотя в крупных городах родовые тамги на надгробиях и делили место с иудейскими символами). Ряд изображений на стенах хазарских крепостей также трактуются как языческие, с изображением трехчастного деления мира. Столь же явно языческим был и культ самого кагана, бывший настолько священным, что после избрания он исчезал для всех своих подданных. Лицо кагана не дозволялось видеть даже гвардейцам-мусульманам и наложницам из гарема, куда в обязательном порядке отбирали дочерей вассальных правителей. Лишь каган-бек и верховный судья каганата, кундур-каган, смели входить пред лицо кагана. В остальное время каган закрывал лицо особым покрывалом. Когда он покидал дворец, все встречные под страхом смерти должны были падать ниц, и не поднимать голов, пока каган, окруженный свитой и гвардией, не скрывался из глаз.
Есть версия, что разделение власти кагана и шада (бека), на «священную» и реальную власть возникло еще в языческую эпоху. Бек являлся “олицетворением верхнего, правого мира, светлого, белого начала, сияющего солнечного света, горящего огня, жизненной активности и ее высшей формы проявления – войны”. Каган же “символизировал нижний, левый, черный мир, сокрытый от глаз, зиму, ночь и покой”. Если спроецировать хазарское двоевластие на тюркскую мифологию, то получается, что священный каган посвящался… Эрлику. А если проецировать на иудейскую картину мира? Не получится ли так, что система взглядов тюрков-язычников безболезненно слилась с новой религией? Вместе с книгами Ветхого Завета и сочинениями ученых раввинов в каганат неизбежно должна была проникать и низшая мифология евреев. Вполне могли проникать и представления о демонах Асмодее и Азазеле, о Левиафане, первой жене Адама - Лилит.
В данном контексте по-новому воспринимается уже и хазарское «двоевластие». Бек-шад, воплощение светлого, явного, воинственного начала и главный проводник «иудаизации» каганата, явно воспринимался десницей Яхве. А что же его бесправный соправитель, жертвенное животное? Не был ли он своеобразным «козлом отпущения» для бога смерти? И не для того ли кагана приносили в жертву, чтобы отвратить гнев подземных сил? Не отождествился ли в «обновленном» Хазарском каганате Эрлик с Азазелем? К слову сказать, оба ассоциировались еще и с кузнечным ремеслом, которое во многих культурах считалось сродни колдовству. Ну, а принадлежность обоих к царству мертвых говорит сама за себя.
И когда к стенам столицы каганата Итилю подошло войско русского князя Святослава, не случайно ему навстречу выехал именно каган, который своей смертью должен был отвратить беду от государства. Тем более, что русский князь, пришедший с севера и запада ( стороны смерти и Эрлика) мог восприниматься в каганате именно воплощением темных сил.
Каганат господствовал над многими народами - восточными славянами, предками мордвы, марийцев и удмуртов, волжскими булгарами. Кем бы ни была для них Хазария - чудовищем или защитником ( у историков есть разные мнения) есть немалая вероятность, что через ее посредничество в дуалистические мифы Восточной Европы влились не только тюркские, но и иудейские религиозные представления. А через иудеев - и еще более древние мифы Финикии и Египта, с их почитанием богов пустыни, богов ночи и смерти- Азазеля, Сетха, Муту. В третьей главе мы говорили о том, что среди прочей религиозной литературы на Русь попадали и иудейские сочинения. Однако знакомство с еврейской демонологией могло начаться значительно раньше. Можно только гадать, что передалось славянам через посредничество хазарских раввинов, какие древние тайны, ведущие истоки еще от египетских и вавилонских культов
Осколки хазарских темных культов, возможно, перешли и кавказским народам, с которыми хазары имели давние и прочные связи. Уже упомянутый нами осетинский «праздник чертей» с закалыванием Дьяволу козла - разве не напоминает он пресловутую жертву Азазелю? На Кавказе было немало хазарских укреплений - собственно первая столица каганата располагалась на территории нынешнего Дагестана. Доктор исторических наук Мурат Каракетов в своей работе «Хазарско-иудейское наследие в традиционной культуре карачаевцев» приводит достаточно свидетельств иудейских заимствований в фольклоре и топонимике карачаевцев.
В фольклоре карачаевцев имеется интересный демонологический персонаж- Сороканогий Кыркабан, покровитель сглаза. По поверьям карачаевцев и балкарцев, Кыркабан живет под землей в глинистом слое и у него огромные веки, достигающие до ног, напоминающих кабаньи копыта. Кроме того, вместо носа у него кабаний пятачок, а его клыки, заворачиваясь, достигают ушей. Веки его до такой степени тяжелы, что он не может их поднять. Это существо не поднимается на поверхность, если его не призовут ведьмы- убуры. В карачаевском фольклоре Кыркабан связывается с владыкой зла Кыркауузлу Солтаном, «творцом» тьмы и хаоса. Один из его эпитетов - Эрк-Джылан, в свою очередь отождествляемый с общетюрским Эрликом. Кто же был прототипом Кыркабана? Не является ли само его имя искаженным именованием «кара-каган» - если наши предположения о хазарском кагане верны, то логично и его именование «черным», «кара» по-тюркски. Скрытое от всех лицо, в которое нельзя смотреть под угрозой смерти - не потому ли каган выехал навстречу Святославу, что хазары надеялись, что взгляд священного правителя убьет врага на месте? Не отождествился ли хазарский правящий «козел отпущения» с Темным Богом, которому он посвящался?
Можно вспомнить и о персонажах со смертоносным взглядом в славянском фольклоре – Вие и Святом Касьяне, прототипом которых многие исследователи считают бога ветров Стрибога. Последний - божество своеобразное, судя по тем образам, что стали его наследниками - еще и Темное. Об этом говорит и следующий факт: у села Воронино Ростовского уезда, согласно местному преданию, находилось капище Стрибога, на котором гадали по внутренностям жертвенных ворон. Вороны — спутники Одина, а «черные птицы» — Чернобога. Вспомним и о единственном глазе Одина, также обладающем особой силой - считается даже, что именно он вдохновил Толкиена на образ всевидящего Ока Саурона. Имя Вия приводит нас и к иранскому боге ветра - Вайу, особенно его «злой» ипостаси, как демона смерти. Напомним, что и семитский Азазел, ассоциировался со смертью и ритуальным убийством жертвы. Можно только догадываться, как в Хазарском каганате сливались, перетекая одна в другую различные грани Темного Бога - в представлениях тюрок, евреев, славян.
Ну и возвращаясь к Кыркабану, отметим, что и его полукабаньий облик выглядит весьма логичным. Вепрь считался одним из животных, которых Эрлик вытащил из преисподней и поместил в Среднем Мире. В иудейской традиции свинья - нечистое животное, но ведь и сам каган был воплощением языческих, «нечистых» традиций Хазарии. А еще свинья- символ Сетха, одного из возможных прототипов Азазеля.
Не стоит забывать и о том, что хазары, как и иные тюрки, скорее всего, были уже знакомы с зороастрийской, а может и манихейской космогонией. Были с ней знакомы и славяне - через богомилов. Можно уверенно предположить, что государственная идеология Хазарского каганата, также как и различные формы манихейства способствовали оформлению и сближению темных традиций самых разных народов- тюркских, финских, славянских, кавказских, впоследствии – и монгольских. О возможном влиянии манихейства на верования других тюркских кочевников - печенегов и половцев – и об их тесных связях с болгарскими богомилами, говорит к примеру, исследователь В.Г. Васильевский в своей работе «Византия и печенеги (1048—1094)».

_________________
На Земле нет знания Истины - есть разные степени заблуждения.
Вернуться к началу Перейти вниз
http://www.magnekro.com
Alchemist

avatar

Мужчина
Сообщения : 177
Дата регистрации : 2015-03-19
Откуда : Итуруп

СообщениеТема: Re: Основы Темноверия.   Чт 19 Мар 2015, 05:04

Выше мы привели достаточно свидетельств о близком сходстве дуалистических мифов. Общность взглядов обуславливалась тремя основными факторами, представляющими собой как бы три уровня сближения разных религиозных представлений.
Первый - самый общий мифологический уровень, основанный на известным народам всего мира дуалистических мифах. Ареал их распространения практически не знает границ- дуалистические сюжеты помимо тюрок, славян, финно-угров известны и племенам Океании и индейцам обеих Америк и африканцам. Дуалистические моменты прослеживаются и в египетской мифологии, где с противоборством богов-соперников Гора и Сета связывается противопоставление неба и земли, земли и нижнего мира, правой и левой стороны, чёрного и красного цвета и так далее. Весь мир - это пара «небо - земля», а внутри «земли», соответственно, различаются «часть Гора» и «часть Сета. С нашей точки зрения все эти сюжеты имеют своим истоком две надчеловеческие личности - проще говоря, двух богов, Светлого и Темного (их соотношение друг к другу и реальный «вес» в мире описаны в первых двух главах). Кому не нравится такое объяснение может поискать иное, менее «сверхъестественное» - современная секулярно-позитивистская наука придумала не менее десятка рациональных объяснений происхождения дуалистических мифов и наверняка придумает еще больше. По моему же мнению, все попытки рационально «объяснить божественное» (или «демоническое», не суть важно сейчас) имеют не больше шансов на успех, чем попытки лабораторной лягушки попытаться осознать для чего она попала под скальпель ученого.
Впрочем, это мы отвлеклись. Как бы то ни было на такой общей предпосылке невозможно построить прочную традицию - основанной на более-менее схожей картине мира, общности космогонических представлений и культовых практик. Ее будут неизбежно подрывать многочисленные локальные разночтения, да и постоянный обмен идеями невозможен хотя бы по логистическим причинам. Напомним, что примерное время формирования исследуемой нами традиции - средние века, когда многие народы просто-напросто не знали о существовании друг друга. Поэтому в нашем исследовании мы намеренно ограничили себя территорией России и ряда прилегающих государств с целью выявления обшей основы разных мифологических сюжетов и вытекающих из них культовых практик.
И эта основой стало манихейство, со всеми его производными. Вобравшее в себя принципы основных белосветных религий – христианства, иудаизма, зороастризма, буддизма - учение Мани в разных формах смогло обрести популярность на огромной территории - от Китая до Франции. Не было оно закрыто и для языческих влияний - еще в начале своего становления манихейство активно заимствовало идеи и богов из семитского и греко-римского язычества. Впоследствии, как мы уже говорили, столь же легко манихеи прилаживались и к тюрко-монгольским верованиям. Но приспосабливаясь к разным традициям манихейство, тем не менее, сохраняло свою идейную основу, свой «базис» - мир сотворен при активном участии темного и светлого начала, причем именно Темного бога надо винить в том, что мир является «несовершенным» и «греховным» - то есть реальным. Радикализм манихейства не позволил ему победить в борьбе с «компромиссными» формами белосветничества, однако манихейские представления оказались вполне востребованы в «подвале» местной религиозной традиции. Представления о Темном Боге, сотворившем материальный мир, оказывались неожиданно созвучны языческим взглядам на этот счет. Сближение было естественным еще и потому, что язычество было больше открыто влияниям со стороны, да и к тому же зачастую оказывалось в собственном «подполье».
Именно этот « религиозный подвал» постепенно унифицировался среди множества культур и народов - общие космогонические сюжеты, порой и общие культовые практики. Если на официальном уровне разные религии ( и сформированные ими цивилизации и государства) разделял четкий свод заповедей, заветов и предписаний зафиксированных в тех или иных «священных» книгах, то в «подвале» религиозной традиции таких разграничений не было и быть не могло. Манихейство выступало в роли этакого «всеобщего белосветничества», но в итоге оно объединило «народные религии» самых разных народов - от монголов до финнов. Во многих случаях манихейство приходило на подготовленную почву - еще ранее подобную же работу проделал распространявшийся в разных регионах зороастризм. В итоге - при всех различиях ислама и православия, буддизма и лютеранства космогонические представления о паре творцов оказались поразительно схожими на огромном пространстве- от Балтики до Байкала и от Черного моря до Северного Ледовитого океана. Пусть даже и народы разделяющие эти представления подчас приходили к диаметрально противоположным выводам, нежели этого хотели «просветители». Манихейство ничего не могло этому противопоставить- в отличие от «половинчатых белосветников» оно быстро утратило любую возможность апеллировать к карательной машине государства, а потом и вовсе потеряло активных носителей оставшись на уровне «витающих в воздухе идей». Попадая из воздуха на сколь-нибудь твердую почву идеи эти быстро «объязычивались». Манихейские воззрения стали только формой или оболочкой, в которую обильно вливались языческие взгляды о темных богах и духах. Можно сказать, что манихейство помогло язычникам объяснить в белосветных терминах представления о Темном Боге - как активном деятельном начале, в отличие от отстраненного от мира, зачастую бездеятельного, небесного божества.
Неудивительно, что при таких раскладах у Темного Бога появляются свои почитатели. Манихейство подготовило для них теорию, «основу» для общей традиции. О «третьем уровне взаимодействия» - вытекающих из теории культовых практиках будет сказано в следующей главе.

_________________
На Земле нет знания Истины - есть разные степени заблуждения.
Вернуться к началу Перейти вниз
http://www.magnekro.com
Alchemist

avatar

Мужчина
Сообщения : 177
Дата регистрации : 2015-03-19
Откуда : Итуруп

СообщениеТема: Re: Основы Темноверия.   Чт 19 Мар 2015, 05:07

Глава пятая: «Боже адский»

Как правило, белосветные религии полностью исключают возможность почитания Темного Бога (или Богов). Начиная еще с зороастризма с его борьбой с «поклонением дэвам» эта мысль проходит через иудаизм, христианство, ислам и разнообразные их производные. Отсюда, в частности, и непримиримость к язычеству, поскольку по единодушному мнению Ветхого и Нового завета «боги язычников суть бесы», демоны, «злые боги». Истоки этой идеи понятны – белосветный бог остается всемогущим и изначальным, только когда ему нет альтернативы. Ведь если человек может выбирать между «светлым» и «темным» демиургом, то совсем не факт, что он предпочтет первого. Напротив, как мы видимо из предыдущих глав, сплошь и рядом происходит прямо противоположное.
Подобные соображения, надо полагать, руководили священниками и принявшими христианство князьями в процессе крещения Руси. Запрещая и искореняя язычество, они проводили вполне определенную «линию партии» по борьбе с «силами зла» и лично с Дьяволом. Однако вчерашним язычникам, простонародью ( а порой и знати) было не просто оказаться от старых богов и духов, то помогающих, то вредящих, но всяко играющих существенную роль в повседневной жизни. Церковь объявляла их бесами, порождениями Сатаны, падшими ангелами и народ со временем принял эту трактовку - мы уже цитировали предания о превращении павших ангелов в домовых, леших и водяных. Однако это обстоятельство совсем не мешало крестьянину чтить всех этих «падших ангелов» множеством различных способов. Как пишет уже цитировавшийся ранее Озар Ворон:
«Но почитали и других- «богу молись, а черта не гневи». Я уже писал об идоле лешего. В пятнадцатом веке лесного хозяина звали «лесным богом», в девятнадцатом- возносили ему молитвы- именно молитвы, которые сами так и называли отличая от заговоров. Молились и овиннику. Почитали, по-язычески, жертвами (водяному- топили коня, или улей, или черного петуха, или конский череп; лешему- оставляли в лесу коня или хотя бы масляный блин или яйцо; домовому- оставляли в подпечке плошку с молоком, иногда обметали углы смоченным в петушиной крови веником и ставили горшочек каши на его «именины»; банному- душили и зарывали под порог бани черную курицу».
Цвет принесенной в жертву птицы, кстати, особенно интересен- черных животных язычники приносили в жертву именно Темным, хтоническим богам. Так что определенная преемственность с соответствующими языческими практиками прослеживается и тут. Другое дело, что теперь духи, к которым обращаются с просьбами и подношениями переосмыслены в христианском ключе. Обращаются не просто к духу, но к «падшему ангелу», водяному, лесному, овинному «черту».
Что до нерусских народов проживающих бок о бок со славянами, то у них также существовали предания о низвержении с небес главного оппонента Верховного бога, а вместе с ним- и бесчисленных духов, ставших местным вариантом леших и водяных. Вот, к примеру, миф коми, практически идентичный ряду славянских:
«Омель, подражая Ену, выстроил над первым небом второе. Тогда Ен построил третье небо, а Омель воздвиг над ним четвертое. Создал Ен пятое небо, а Омель шестое. Последнее, седьмое, небо выстроил Ен. Разгневался он на своего злокозненного брата и обрушил гром и молнии на нижние небеса. Сгорели шесть небес в страшном пламени, а Омель и его рогатые помощники, бесы-омели, попадали на землю. - Те из них, кто упал в водоемы - стали духами рек, озер, ручьев, те же, кто упал в лес - стали лесными духами, а те, кто упал к человеческому жилью - стали домовыми, банниками, овинниками.»
Тут просматривается идентичность Дьявола и сотворенных им помощников. Более того - в иных мифах место соучастника бога по творению прямо занимает комийский леший - ворса или водяной - вакуль. Что может лучше свидетельствовать об их дьявольской природе? И это при том, что отношение к лешим и водяным у местных охотников и рыболовов было как минимум не менее почтительным, нежели у славян. Примерно такие же воззрения на происхождение нечистой силы- кереметов- можно увидеть и у удмуртов с марийцами, также почитавших лесных и водяных Хозяев. В иных вариантах мифа место Луда/Керемета в качестве сотворца занимает Вукузё- удмуртский Хозяин Воды. К слову сказать, удмуртскиеХозяева были весьма схожи с аналогичными русскими духами. Как писал один из исследователей девятнадцатого века «вотяцкие (удмуртские) мурты имеют весьма мало отличия от русских леших, водяных и т. п. почему теперь почти невозможно разобраться, где кончается вотский миф и начинается русское поверье».
Общение с ними, обращение за помощью представлялось русскому, удмуртскому, марийскому крестьянину, зырянскому или пермяцкому охотнику необходимым. Дуалистический принцип, положенный в основание мира до какой-то степени оправдывал эти действия- коль уж мир творили Двое, значит и обращаться нужно к обоим, если хочешь чего добиться.
Соответственно не вызывает удивления и практика общения с «чертями» в узком смысле этого слова - прислужниками Дьявола, выполняющими его прямые приказания. Так в Новгородской губернии существовал обычай в Егорьев день (6 мая) у пастухов отдавать одну скотину черту, к чертям обращены святочные и другие гадания. С точки зрения религиозного человека той поры подобный обряд был очень опасным, поскольку часто предполагал акт формального отречения от Бога. Перед гаданием произносилась формула: «Не властен Бог, не благослови Христос». Затем приглашали явиться нечистую силу: помешивая палкой в проруби, громко кричали: «Черти, лешие, бесы, дьяволы, приходите ворожить!» Иногда гадающий очерчивал себя магическим кругом и говорил: «Бес в кругу, Бог по-за круга». В Костромском крае, отправляясь гадать, девушка сначала говорила: «Будь проклята (имярек)», а затем скакала по двору верхом на помеле, прислушиваясь, с какой стороны услышит собачий лай. Произнесение проклятия в свой адрес имело целью отречение от бога, что должно было обеспечить успех при установлении контакта с нечистой силой.
От таких практик было уже недалеко и до почитания «источника зла», прародителя всех чертей и виновника падения ангелов - самого Дьявола. При некоторой отстраненности образа Сатаны, «старшего нечистого духа», от ежедневного бытия людей, в крестьянских поверьях, повествованиях о сотворении мира он предстает существом не только злокозненным, но и необходимым. Неудивительно, что считалось, что раздражать Дьявола – значит идти на верную погибель, так как иногда и крестное знамение, и самая важная охранительная молитва «Да воскреснет Бог» не действуют. Благоразумный человек должен стараться жить с Дьяволом в мире, и если не угождать ему, – за это последует наказание от Бога, – то, во всяком случае, задабривать его всеми позволительными средствами. Известны случаи, когда Дьяволу ставили свечи в церкви, известно и то, что в церкви некоторые иконописцы на доске пишут сначала изображение Дьявола, потом загрунтовывают и сверху пишут угодника. В некоторых сказаниях говорится о кумовстве с Сатаной, о его помощи в некоторых деяниях. Ничего особо «русского, самобытного» в подобной практике, кстати, не было - она была широко распространена и в Европе. Один из основоположников протестантизма Мартин Лютер в своем "Великом катехизисе" корит тех, кто "вступает в сговор с Сатаной", чтобы получить от него вдоволь денег и пособничество в любви, сохранении скотины или имущества. В 1575 году один прихожанин из Оденбаха (в протестантской Германии), собрав отменный урожай, заявил, что это дело рук Дьявола. В следующем веке ученый П. де Ноблец обнаружил в Бретани культ пожертвований Лукавому, который якобы мог испортить урожай. В Шотландии существовал обычай доживший до 19 века- оставлять несжатыми участки полей которые носили название «поле доброго человека»- то есть Дьявола. Любопытно, что в Скандинавии несжатые поля оставались для «коня Одина», а на Руси- Велесу «на бородку».
Все это, конечно, еще не сатанизм и не дьяволопоклонничество (если разделять эти понятия) - это типичное двоеверие, функционирующее по принципу « и нашим и вашим», причем приоритет все равно отдается христианскому богу. Тем не менее, такие представления могли стать предпосылкой к принятию альтернативной картины мироздания, в которой Сатана стоит выше ангелов, святых и самого Христа.
Традиция «темной веры», по всей видимости, существовала непрерывно, со времен темных культов язычества. Однако почитание Чернобога не могло не претерпеть существенных изменений - надо полагать и в дохристианские времена его опасались поминать лишний раз, обращаясь лишь по крайней необходимости. А в государстве с тотально белосветной идеологией, где образ языческого божества уже слился с образом Дьявола и Сатаны, темный культ мог оставаться уделом лишь немногих смельчаков. Чаще всего ими становились те, кого называли ведьмами и «черными» колдунами, страх перед которыми обуславливался, прежде всего, страхом перед их пугающими покровителями. Их боялись и уважали, преследовали и обращались за помощью, но так или иначе они представляли собой силу, не считаться с которой было неосмотрительно. Именно они, надо полагать, в христианскую эпоху заняли место волхвов Чернобога.
Мы не будем тут рассматривать вопрос «работает» магия как таковая или нет, результативны ли все эти заговоры, гадания, привороты, порчи и т.д и т.п. В данный момент нам важно другое - именно в этих практиках мы можем видеть элементы мировоззрения ставящего во главу угла Владыку Тьмы. Само по себе почитание Темных Богов и «злых духов» может иметь два, часто пересекающихся, посыла: почитать, дабы не «сделал зла» и стремление получить нечто недостижимое более привычными средствами. Последнее может подразумевать как материальные блага, так и обретение недоступных остальным способностей или получение новых знаний ( как в случае с Фаустом). Здесь нет деления на «низкие» и «высокие» потребности – подобная постановка вопроса уже является белосветной- здесь идет одна линия: «получить то, что запретно, вырваться за очерченный перед тобой предел». Именно эта идея лежит в основе и магических практик колдунов и ведьм и в идее «Договора с дьяволом» и собственно современного сатанизма в большинстве его проявлений. Какие формы это стремление принимало в российских реалиях – выяснение этого и составляет главную цель данного исследования.
Ведьмы и колдуны, по всей видимости, существовали на Руси изначально и, вероятно, еще в языческие времена иные магические практики считались «темными», «запретными» знаниями. Носители этих знаний преследовались и язычниками ( это можно видеть на примере ближайших соседей славян- скандинавов), но по настоящему преследования развернулись уже в христианские времена. Библия на этот счет категорична «Ворожеи не оставляй в живых». И хотя в первые века крещения наказания были не столь суровы (вернее, не всегда) отношение к колдовству было резко негативным, оно рассматривалось как преступление против веры и церкви и судилось, соответственно, церковным судом. В уставе князя Владимира о десятичных судах и людях церковных в его синодальной редакции в сферу церковного судопроизводства относятся следующие преступления: «А се церковнии суди:... ведьство зеличинство... чародеяния волхования...». Тогда же появляются и упоминания о ведьмах, что любопытно – во время мятежа волхвов «почитающих Антихриста». Летописец, повествуя о волхвах 1060-х, писал, что «Мъного вълховствуют жены чародейством и отравою и инеми бесовьскыми козньми».
Видимо уже тогда сопротивлявшееся крестителям язычество отождествлялось с колдовством и сатанинскими кознями - отождествлялось вполне справедливо, как мы можем видеть из предыдущих глав. Со временем языческие представления стали сливаться с христианской и иудейской демонологией, со «злыми» духами Каббалы, учение которой проникало, видимо, вместе с прочей религиозной литературой. Возможно, что с еврейской магией и демонологией славяне знакомились еще раньше - через посредство Хазарского каганата.
Канонические, апокрифические и мифологические представления о «демонах» и «бесах» сливались воедино и дополнялись множеством колдовских практик, агентами которых тоже выступали разнообразные духи. На Руси бесы сближались с персонажами «народной демонологии» : лешим, банником, водяным, лихорадками- трясовицами, шуликунами или Кикиморой. До XVI-XVII веков, впрочем, народные представления почти не проникали на страницы рукописей: большинство литературных текстов создавали ученые книжники, чаще всего монахи. В XVII столетии ситуация начала быстро меняться: раскол Церкви и уход массы народа в старообрядчество заставили взяться за перо простых иноков, дьяков и попов. Удельный вес того, что называют демократической литературой, неуклонно возрастал, а народные, порой откровенно языческие представления о «дьяволах» и «злых» духах все чаще проникали в тексты.
Соответственно менялись и традиции почитания Темных, традиции все более поверхностно христианизирующиеся, но сохраняющие свою глубинную суть.
И уже здесь выявляются люди, признающие Сатану-Чернобога как главу мира, своего учителя и покровителя. Конечно же, они были и раньше - достаточно вспомнить тех самых волхвов сопротивлявшихся крещению, упоминания о различных ведьмах и волхвах во времена Ивана Грозного и Русской смуты. Однако более-менее документированные источники от самих колдунов и ведьм появляются только уже в восемнадцатом, а то и девятнадцатом веке. Этих источников собственно два: «черные» заговоры, упоминающие бесов, и следственные дела против чернокнижников и колдунов. Как нетрудно догадаться информация о первом прямо вытекала из второго: тогда, как и в более ранние времена церковь и государство не жаловали ни ведьм, ни колдунов. Именно из этого «конфиската», «вещественных доказательств» из судов над колдунами можно попытаться выявить основы мировоззрения тогдашних темноверов.
Поражает разнообразие демонических персонажей, которых «выносят на поверхность» заговорные тексты. Колдуны призывают дьяволов Пелатата, Верзаула и Мафаву, Суфаву, Зеследера и Пореастона, Коржана, Ардуна, Купалолаку, Полуехта и Вергула. Они взывают к бабе Яге «с братьями», «вял-мужу чорту», поминают «лысого беса». В сатанинской «армии» состоят Велигер и Итас, Ирод, Василиск и Аспид, Енарей, Индрик, Халей и Галилей. Авторы упоминают князя бесовского Ехорана, темного блудного беса Сольцу, водяного беса Ярахта или «похотного беса» Енаху. Вот как звучит один из заговоров восемнадцатого века.

«Призываю вас, царей черных, царь великий Велигер, князь великий Итас, кривой наболшой, ты же нарицаеци я Ирод царь, князь великий, дьявол Аспид, князь великий дьявол Василиск, князь дьявол Енарей, князь дьявол Семен, князь дьявол Индик, князь дьявол Халей».

Мешанина конечно та еще- есть имена бесов из иудеохристианской демонологии (Велигер-Велиар, Аспид, Василиск, да и в Верзауле узнается Вельзевул), и персонажи славянской мифологии (Индрик, подземный «всем зверям отец, Купалолака в имени которого слышится Купала) и какие-то и вовсе неведомые, непонятно откуда взявшиеся имена и прозвища. Разные имена могли обозначать одну и ту же сущность, так же как и несколько «бесов» могли выступать под одним именем. Впрочем, надо полагать, сами колдуны и ведьмы прекрасно ориентировались в этом пандемониуме- иначе как бы они могли с ним работать? Весь этот демонический сонм объединялся под эгидой главного «Черта», Черного Бога, еще в языческие имена изображавшегося в окружении чертей и не утратившего этой свиты и под новым именем и обличьем. Именно Сатане, согласно текстам заговоров черти служили «верой и правдой» и колдун старавшийся добиться того же должен был присягнуть Сатане, назвав его «боже адский» ( обозначение из еще одного заговорного текста). После этого человек становился колдуном или ведьмой, обращавшимся к силам тьмы во всех своих деяниях. И он же за плату или еще по каким соображениям сообщал тексты «черных» заговоров всем, кто отчаялся получить желаемое иными, менее страшными способами. Из этих заговоров можно вывести и некоторые принципы мировоззрения русских чернобожников.
Вот, например зачин одного из заговоров: «И еще я выйду и выступлю далече в чистое поле, из чистого поля пойду к поганому морю, сидит наш царь, сам Сатана со своим зятем Ерзоулом.» Чтобы понять важность этого заговора не стоит забывать особенности мировоззрения русского человека в те времена (да и сейчас мало что изменилось). Мышление это предельно централизованно, оно «царистское»- есть царь земной, монарх на престоле Российском, есть собственно «царь небесный»- сам бог. Власть «помазанника» над Россией легитимизируется божественной властью и проистекает из нее, освящая тем самым и народ и государство. Называя же царем «врага рода человеческого», колдун или ведьма выводят себя из данной ценностной установки, постулируя свою независимость по отношению к «Царю Небесному и царю земному». Сам Сатана ( в иных заговорах отождествляемый с царем Иродом) обитает на западной стороне, считавшейся «злой» еще с языческих времен- там заходит солнце.
«На западной стороне живет сам Сатана, злой мучитель Ирод царь. Ай же ты, сам Сатана, злой Ирод царь…».
«Злая» сторона света вполне коррелирует в данном контексте с главным источником угрозы для государства управляемого «царем земным», помазанником «царя небесного». Запад источник не только и не сколько военной угрозы - в конце концов в России в тот период велись войны и на иных направлениях- сколько своей «духовной прелестью». Враг, желающий совратить «народ-богоносец» в «латинство», в «люторство», в «фармазонство» подобен самому Дьяволу, единственное желание которого, как известно -свернуть христиан с пути истинного. В таком контексте обращение на западную сторону приобретает особый смысл. Конечно это не банальное «предательство»- это символ смены парадигмы, особого пути колдуна, противопоставившего себя общепринятым штампам и суждениям.
В «черной книге» конфискованной в 1728 году верность Сатане подтверждается словами:
«…верую в тебя, творца и царя Сатану и во все дела и заповеди твои и хочу быть сообщником твоим и собеседником».
В этом коротком отрывке из заговора раскрываются сразу две грани мировоззрения российского чернобожника. Первая - Сатана не только «царь», но и «творец». Нельзя сказать, что это представление было совсем уж чуждо русскому крестьянину – вспомним народные легенды о творении мира. Однако в представлении русского человека отрекшегося от «царя небесного» и присягнувшего «богу адскому» данный миф не может не приобрести иного значения. Какого именно догадаться нетрудно- именно Сатана представляется главным мироправителем, «царем» мира, ответственным за все, что творится во вселенной. «Боже адский»- такое обозначение Сатаны радикально расходится с любым христианским представлением и подразумевает признание Сатаны, не просто богом, но Главным богом. Он, доставший землю со дна океана, превративший «божественную заготовку» в реальный, полнокровный мир представлялся достойным всяческого почитания.
Второй момент- статус самого колдуна после присяги Сатане. Он становится его «сообщником и собеседником». Не «раб божий», не «овца из стада», получившая клеймо в неразумном младенчестве. Сатане присягают в зрелом возрасте, порой после долгого ученичества и это происходит как осознанное целенаправленное стремление. Сравним только присягу Сатане и крещение: первое производится в сознательном возрасте, по собственной инициативе и добровольно, с четким пониманием того, чего ты от этого акта хочешь и чем должен заплатить. Посвящение же белосветному богу проводилось с рождения, когда человек понятное дело не мог ни осознать последствий, ни понять нужно ли ему это крещение, ни воспрепятствовать этому действу. Кроме того- посвящение Сатане всегда индивидуально, а посвящение белосветному богу - конвейер. Как и было сказано в предыдущих главах белосветному богу необходимо людское признание, его воля, интуитивно воспринятая основателями белосветных религий, направлена на то, чтобы любыми путями охватить своим влиянием как можно больше народу. Темный же Бог самодостаточен и путь к нему человек должен найти сам.
Отношение к колдунам и ведьмам в народе было сложным и неоднозначным- их и боялись и уважали, их проклинали и старались задобрить, от них старались спастись разными полуязыческими оберегами, но к ним же обращались за помощью, когда более благочестивые средства оказывались бессильны. В русской крестьянской общине отношение к колдунам было скорее боязливо-уважительное, чем резко негативное. Колдун – необходимое лицо на свадьбе, он предохраняет молодых от злых чар. На свадьбе колдун всегда почетное лицо, он сидит на лучшем месте, его на славу угощают и ни в чем не перечат. Таким образом, колдун предстает опасным, но необходимым человеком в крестьянской общине, к могуществу которого все относятся с должным почтением.
Фактически колдун занимает в русской культуре четко определенную функцию, зафиксированную в вековой традиции. К примеру в Заонежье, где долгое время, как считалось, были самые сильные колдуны, они хоть и не имели официального статуса, тем не менее, традиционная сельская среда без них не могла обходиться точно так же, как и без священников. Причем колдуны не были явными антиподами лицам духовного звания, в деревенской жизни у них были свои особые функции. Главнейшая из них — это посредничество между людьми и «хозяевами» природных стихий и разными духами низшей мифологии. Второй важнейшей функцией колдунов было магическое посредничество в урегулировании разного рода отношений одного человека к другому или к группе людей. Была и третья функция – оберегать людей от нежелательного воздействия на них со стороны других колдунов. Более негативное отношение было к ведьмам- давнее представление о том, что женский пол имеет особую склонность к колдовству и вообще демоническим силам сыграло свою роль. Испытывая, ведьм топили, а желая обезвредить - избивали и калечили. Однако крестьяне все же старались не делать этого без крайней надобности. Согласно некоторым крестьянским поверьям, смерть ведьмы или ее погребение могут сопровождать стихийные бедствия.
Ведьма, как и колдун ( но ведьма больше) - существо уже отчасти нечеловеческой природы, как нечто приобретающее демонические или вампирические черты. Ведьма то повелевает стихиями, то подражает им, то, как бы растворяется в них, действуя их посредством. Она часто представляется своего рода «демоническим» животным - сорокой-вештицей, дворовой лягушкой или змеей, высасывающей молоко у коров. Ведьма оказывается связанной с самыми разнообразными стихиями и силами мира: она и змея и птица и лошадь и дым; она и наделенная сверхъестественными способностями женщина.
Порой ее могущество доходит до того, что ведьма может бросить вызов самому Христу - и что характерно, если и не одержать победу, то по крайней мере достигнуть компромисса. Так в карпатской легенде бог, увидев «чародильницу, сбивающую росу» (и отнимающую таким образом молоко у коров), лишил ее возможности двигаться. Ведьма же ответила: «А ты, Боже, чтоб не вознесся на небеса». И Бог отступил от своего намерения наказать ведьму: «Чародильнице, лиходильнице, так лихие дела делай, какие делала». Тогда ведьма разрешает ему вознестись на небеса. А в 1984 г. в белорусском Полесье был записан текст, в котором развивается сходная ситуация: ведьма за своим традиционным занятием, наводит порчу, делает залом (завитку) из колосьев. Господь (Христос) пытается ей помешать, наказывая искривлением спины, она же в отместку мешает его вознесению на небеса. В течение трех лет вынужденного пребывания на земле Христос творит чудеса, но на небеса может отправиться лишь тогда, когда снимает наказание.
В данном предании мы видим пусть и частный, но все же отход от базовых принципов белосветничества – отсутствия альтернативы и всемогущества божьего. Белосветный бог хоть и демонстрирует свою силу, но и на него находится управа, вынуждающая его идти на попятный. И так себе представляли соотношение сил простые селяне, скорей всего считавшие себя добропорядочными христианами ( или, как в случае в Полесье, передававшими предания христианских предков). Как подобные предания могли отражаться в сознании людей, открыто присягнувших на верность Дьяволу не трудно догадаться. Тем более, что в иных фольклорных текстах Сатана прямо определялся как «сотворивший чары». Лучше всего это показано в так называемой «рукописи Книголюбова»- собрании разнообразных заговоров и молитв 19 века, изложенных в полулитературной форме. О происхождении чар там говорится следующее:
«В одном из заговоров нашего сборника приведен и замечательно интересный апокриф, повествующий о происхождении заговора и молитвы: "На море-кияне, на острове Буяне, на том и на сем свети белом стоят четыре столба на мести безводном и безземном, на тех четырех столбах сидит сам Господь Господей, Бог Богов, Саваов вседержитель Иисус Христос, с братом своим Сатаной, с Матерью своей Пресвятой Богородицей, со ангелами и со архангелами, со всею бесплотною силою, со пророками, со апостолами, с праведными со мучениками и со всеми святыми. Они творили небу и землю, воды и огни, растения и животных, человека и слова. Господь сотвори добро, а Сатана зло, Господь сотворил молитвы, а Сатана чары, бес сотворил волхвование и порчи, а Господь избавление, бес сотворил смерть, а Господь живот и здравие" .
Христос отождествленный здесь с Саваофом, выступает в одном ряду с Сатаной, который к тому же назван его братом. Они сообща создают "небо и землю, воды и огни, растения и животных, человека и слова". Молитвы и чары, согласно такому взгляду, столь же органично дополняют и уравновешивают друг друга, как добро и зло или жизнь и смерть. В то же время знахарь, пользующийся чарами, по этой логике является служителем Сатаны; впрочем, это явно не очень его пугает.»
Здесь мы снова видим явно дуалистический подход к миру, с явно преувеличенной по сравнению с ортодоксальным христианством ролью Сатаны. Ему уделяется свой «сектор» в мироздании, на который он имеет особые права. Не смотря на демонстративно уважительное отношение к «Саваофу, Христу, Матери его богородице и всем ангелам с архангелами», подобное возвышение роли Сатаны опять-таки бьет по основам белосветничества - всемогуществе и безальтернативности бога. Сомнение в этом, в свою очередь является одним из первых шагов к почитанию Дьявола.
Что же до иных народов разделивших со славянами бескрайние российские просторы и придерживавшиеся схожих взглядов на мироздание, то с их служителями Темных Богов дело обстояло по-разному. Практически идентичные русским представления о колдунах существовали и у чувашей. Так историк Миллер пишет о них:

“Оных колдунов по справедливости можно почесть за начальников их суетной и самовольно вымышленной жертвы; ибо все зависит от их повеления, где и когда, и каким образом службу служить, и паче какую животину, и при каком случае в жертву приносить надлежит”. Подобное же писал современник о марийцах: “Колдунам своим они не только верят, но почитают их, слушаются и повинуются им”. У удмуртов «ворожец» приносящий жертвы «Луд-Кылчину» , по свидетельству современников:

« Играет большую роль, хотя и живет бедно, как получающий за свои труды гроши. Без него не обходятся ни потеря, ни болезни. Ему верят слепо и старый, и малый, мужчина и женщина.»

_________________
На Земле нет знания Истины - есть разные степени заблуждения.
Вернуться к началу Перейти вниз
http://www.magnekro.com
Alchemist

avatar

Мужчина
Сообщения : 177
Дата регистрации : 2015-03-19
Откуда : Итуруп

СообщениеТема: Re: Основы Темноверия.   Чт 19 Мар 2015, 05:12

Глава Пятая - продолжение :

Схожей был ситуация у карелов и коми, которых начали крестить довольно рано - хотя и позже чем русских. Соответственно языческие представления тут сохранились в большей степени- что выражалось в цитируемых нами в предыдущей главе мифах, но организованных языческих культов уже не было. Тем не менее, даже этой большей толики языческих представлений хватало, чтобы карелов и коми считали сильными колдунами, сильнее русских. Финны издавна славились как могущественные колдуны, такими они предстают еще в скандинавских сагах- и собственно финны и саамы и карелы. Это впрочем неудивительно- практически вся мифология финнов повествует о героях- колдунах (впрочем колдун и верховный бог их соседей - скандинавов). Образ финских земель, как населенных колдунами, был воспринят и русскими поселенцами в тех краях- например поморами. Они считали, что все болезни и напасти насылаются на них по ветру карельскими колдунами. Мифологический образ страны колдунов распространялся и на земли другого финно-угорского народа — коми. «Вера в ворожбу, в злые и добрые чары развита в зырянах сильнее, нежели в русском крестьянстве. В каждом околотке есть непременно свой колдун. "Колдунов много в зырянах!" — говорят везде в Вологодской губернии. Для многих зырянский край представляется какой-то темной страной чародеев и кудесниц». Сакрально отмеченная роль колдуна в традиционном обществе зырян обусловила восприятие всего народа коми как наделенного колдовскими чарами, способного наводить порчу на своих русских соседей.
Колдовская традиция и впрямь была сильна у этих народов хотя, наверное, и не так, как это казалось русским крестьянам. В общем и целом карельские колдуны по «принципу действия» мало чем отличались от русских «коллег»- то же знание заговоров, те же договоры с «хозяевами», тот же принцип передачи знаний родственникам. Разве, что в карельском колдовстве все еще сохранялись элементы древнего финского шаманизма, что обнаруживаются в текстах заклинаний и в воспоминаниях о tietaja и jeretniekka (tietaja — заклинатель, ведун, колдун, знахарь, букв, знающий; tietaa — знать; jeretniekka — заклинатель, чаще в отрицательном смысле). Tietaja должен был исполнять заговоры в состоянии эмоционального возбуждения, аффекта. Вера в магическую силу поэтического слова соотносится с верованиями, куда входит целый комплекс понятий — ритуальные действия, одежда (обязательное наличие рукавиц, шапки, пояса), амулетов (медвежьи когти, зубы, крыло птицы, кожа змеи, ртуть, железо и т. д.). В момент заклинания поведение tietaja отличалось от привычного повседневного его поведения: он менял одежду, очищался огнем, вызывал «дух» и силу из глубины, становился замкнутым и неприступным, во время колдовских действий впадал в транс.
В карельском tietaja можно видеть своего рода переход от шамана к колдуну- понятия четко различавшиеся в любом обществе, где жива шаманисткая традиция, но постепенно сливавшиеся там где эта традиция оказывается порушена. Что-то подобное произошло у коми - шаманистская религиозная система оказалась деформированной, но и христианство было усвоено самым внешним, поверхностным образом. В результате уничтожения старой религии и внешнего усвоения новой образовался духовный вакуум, в который устремились разнообразные колдуны, ведуны и прорицатели, — а сама культура народа коми приобрела квазишаманистский и квазихристианский характер. После уничтожения-низвержения шаманов («памов») колдун, ранее занимавший строго определенное и специализированное место в шаманистской иерархии, начинает претендовать на роль духовного «водителя» народа.
Главное свойство колдуна коми, отличающее его от человека и наделяющее его нечеловеческими способностями, — маргинальность. Колдун находится на границе пространства и времени, между миром людей и иным миром, между прошлым и будущим. Отсюда — его медиативная способность перемещаться во времени и пространстве. Временная «вненаходимость» колдуна позволяет ему совершать путешествия в прошлое и будущее, вызывать души мертвых и предсказывать судьбы мира и отдельных людей. Однако маргинальные свойства колдуна с наибольшей полнотой раскрываются не в его временном, а в пространственном образе. Колдун одновременно принадлежит миру людей и иному миру. Двумирность колдуна, способность посещать любые локусы мироздания превратили его в монопольного знатока законов пространственной организации вселенной. Поэтому колдун как носитель тайного, сакрального знания об устройстве космоса воплощает в себе квинтэссенцию пространственного менталитета народа коми, который идет за ним, как за своим духовным вождем-предводителем. Писатель-этнограф А.В. Круглов отмечал: «Нигде, кажется, нет столько колдунов, как в зырянском крае. Здесь вера большая в них... Они предсказывают будущее, помогают найти украденное, напускают и выгоняют порчу, делают заговоры, знают "привороты" и т. д.». А.С. Сидоров, один из крупнейших знатоков колдовской мифологии народа коми, считал, что «знахарство, колдовство и связанные с ним явления занимают исключительное место в коми действительности». Колдуны выполняют множество функций, участвуя на свадьбе, похоронах, крестинах и в лечении разного рода болезни.
Особое место занимают сношения колдуна с лесными и водяными духами- Ворсой и Кулем. Мы уже писали о том, что эти зырянские лешие и водяные не только считались порождениями Омоля, но иной раз и прямо подменяли его в дуалистических мифах. Для коми, во многом кормившихся охотой в лесу отношения с Ворсой приобретали особое значение. Вот что писал об этом видный ученый коми Каллистрат Жаков:
«Дремучий лес дал шаманству зырян определенное направление. Бог леса — Вэрса — занял центральное место между богами, если не по могуществу, то по близости к человеку. Теперь, когда все старые боги забыты, бог леса еще играет огромную роль в их повериях».
Поэтому особое место в колдовском фольклоре коми занимают охотничьи рассказы, в которых повествуется о соперничестве колдунов, возглавлявших промысловые коллективы. Генезис охотничьего колдовского эпоса, истоки образа охотника-колдуна, который является предводителем и духовным вождем ведомой им промысловой артели, связаны с лесной, хтонической природой колдуна, который лучше других знает пространство священного леса, невидимые пути, непонятный другим язык птиц, зверей. Колдун как маргинальное существо в организации охоты выполнял медиативные, посреднические функции между миром людей и хозяином леса (Войпель-ворса). Он же пишет особое письмо «кабалу» хозяину леса, чтобы тот вернул потерянную скотину того или иного клиента колдуна.
В мифологии коми отсутсвовало четкое разделение между колдуном и знахарем, как то бывало у русских: являясь, по народным верованиям, представителями иного мира в мире людей, знахари могли не подчиняться законам человеческого бытия и использовать сверхъестественные способности как на пользу, так и во вред. Нередко складывалась такая ситуация, что об одном и том же человеке в селе говорили как о добром знахаре, помогающем людям, так и как о злом колдуне, насылающем болезни и несчастья.
В образе знахаря коми просматривались и шаманские черты: идея путешествия знахаря в нижний мир многократно продублирована в лечебно-магической обрядности коми. Лечение происходило в бане, на пороге жилого помещения, осмыслявшихся как граница между мирами, место возможного перехода из мира живых в мир мертвых, или в доме под матицей. Добывая необходимые магические средства, знахарь ночью в полном одиночестве, в любых ситуациях сохраняя молчание, отправлялся в лес за веником из три-девяти березовых или можжевеловых веток (с трех деревьев по девять веток), на реку за водой из устьев трех притоков (или трех колодцев), из каждого по девять пригоршней, спускался в подпол за паутиной с углов погреба и стружками с трех ступенек, ведущих под землю. Счет во всех случаях велся наоборот: от девяти к единице. Т.е. налицо мифологические характеристики потустороннего мира, отождествляемого в архаичных представлениях коми с лесом, устьем мировой реки, подземным, ночным царством.
Путешествие в подземный мир- одно из наиболее распространенных деяний шамана, что видно на примере тех народов у которых шаманизм в общем и целом в общем и целом сохранялся до недавнего времени. Особенно это ярко было выражено у ненцев, где шаманизм дольше, чем где-либо сохранял свою мировоззренческую целостность и социальные функции. Ненецкий шаман специализирующийся на спуске в Нижний мир звался самдорта. Он отвечал за погребальный ритуал, провожая душу умершего в Нижний мир, он же общается и духами Нижнего мира вызывающими болезни. В задачу самдорта входит убеждение «злых» духов, чтобы они позволили больному еще некоторое время наслаждаться жизнью. Вызволяя души людей из плена Ига, самбдорта всячески добивается расположения духов. Шаман приносит им в жертву животное, произносит заклинание, в котором перечисляет их имена, и совершает священнодействие (самбадава). При камлании в Нижний мир шаману самбдорта содействовали сыновья Нга, они призывались при жертвоприношении владыке подземного мира и помогали шаману самбдорта в переговорах с Нга. Главным помощником шамана самбдорта считался дух умершего шамана (тадебцо-нгытырма). По верованиям ненцев, человек становится шаманом самбдорта в результате вселения в него души умершего шамана, которая избирает только кого-нибудь из родственников.
Ненецкие шаманы делились на несколько категорий из которых к богу Нижнего Мира обращалась только одна, «специализированная категория». Шаманы тюркских и монгольских народов тоже часто делились на черных и белых, служащих верхним и нижним богам. И все же в представлениях шаманов именно от Эрлика люди получили бесценный дар — искусство проникновения в другие миры. Первый кам принял свой дар и бубен (тунур) от Эрлика. У хакасов Эрлик-хан определял размеры бубна и давал новому шаману тесов – духов-помощников, «оставшихся» от умерших шаманов этого же рода. В Якутии также шаманский дар оказывается тесно увязанным с деятельностью Темных Богов: некоторых знаменитых шаманов прямо причисляют к "нижним" духам. Самый известный из них "князь шаманов" пребывает в западной части неба и принадлежит к семье Улу Тойона. Считается, что белый шаман более ограничен в своих действиях – он обращается к верхним Божествам и никогда не спускается в Нижний мир. Черному же шаману доступны все три мира — Верхний, Средний, и Нижний. Поэтому, кстати, черные шаманы способны лечить людей — они могут бороться с духами болезни, находящимися в Нижнем мире. Может поэтому у тех же якутов черное шаманство оказалось более живучим, нежели белое, отмершее еще в девятнадцатом веке. Духи-помощники якутских шаманов порой оказываются не менее суровыми, чем черти помогающие русскому колдуну: так в одном мифе повествуется о кровожадности духов-помощников шаманки Матрены, которые даже съели ее племянников.
Так как чужой колдун считается страшнее своего, то зачастую русские прибегали к помощи то карельских колдунов, то сибирских шаманов. Более того это становилось одним из элементов местной традиции. Так именно карельские колдуны охраняли поезжан во время поморской свадьбы, провожали в последний путь человека, «скоропостижно умершего или иногда и просто погибшего на промысле». Участие представителя иного этноса в поморских ритуалах жизненного цикла обусловлено мифологическими представлениями об особой сакральной силе чужой веры, ее непосредственной сопряженности с иным миром. Именно этим объясняется приглашение карела-колдуна на свадьбу, сюжет которой предполагает посещение «того света», и на погребение человека, умершего неестественной смертью. «Заложный» покойник представлял большую опасность для социума, нейтрализовать которую был способен очень сильный «инородный» колдун. Подобное же отношение было и к саамским шаманам- сакральный авторитет лапландских шаманов-нойд был столь высок, что к ним на обучение направляли своих детей норвежцы, финны, шведы. Подобной же славой саамские шаманы пользовались и на Руси. Широко известна история с приглашением шаманов Лапландии ко двору Ивана Грозного. Мотив участия лапландских колдунов в решении судеб русского престола вновь оживает в Смутное время, когда распространяется версия о бессмертии самозванца Гришки Отрепьева, научившегося колдовству у «лапонцев».
Точно так же обращались и к иным инородческим колдунам. Так в Якутии некоторые поселенцы для решения своих проблем стали обращаться к шаманам. Например, служилый человек Якутского острога присутствовал "на камлании" во время великого поста. В связи с этим власти пошли на ограничение деятельности шаманов. С 1663г. им запретили камлать в Якутске, "чтоб неповадно было в городе и слободах шаманить, а по своей вере шаманить в волостях, от города в дальних местах". Однако это не остановило интереса к шаманизму. В 1679г. в контактах с шаманами был замечен воевода А.А.Барнешлев, у которого "шаман Няча у него, Андрейки, в горнице шаманил" для "наслания порчи" на своих противников по судебному делу. В результате в 1696г. якутским воеводам предписывалось "смотреть и беречь накрепко..., чтоб русских людей на шаманство никто не ходили". В Забайкалье воеводы также прибегали к помощи шаманов. Так, интересный случай описал протопоп Аввакум. Перед тем, как отпустить своего сына Еремея с отрядом 90 человек совершить набег на "Мунгальское царство", воевода Пашков пригласил шамана. Тот "привел барана живова в вечер и учал над ним волховать, вертя ево много, и голову прочь отвертел и прочь отбросил. И начал скакать, и плясать, и бесов призывать и, много кричав, о землю ударился, и пена изо рта пошла. Беси давили ево, а он спрашивал их: "удастся ли поход"? И беси сказали: "с победою великою и с богатством большим будете назад". И воеводы ради, и все люди радуяся говорят: богаты приедем!". Есть примеры и влияния религиозных представлений хакасов на мировоззрение русских. Согласно свидетельствам одного из современников: «Шаманы и их ворожба, производили впечатление на русских казаков и промышленников, и они усвоили веру в могущество шаманов и их чудесную силу, обращались к ним в трудных случаях».
Но, пожалуй, самый курьезный случай произошел в землях хантов и манси в начале восемнадцатого века. В феврале 1723 года протопоп Покровской церкви Самаровского яма Г. Иванов объезжал свой заказ — «вниз по Обе реке до Шорколского городка». Во время этого путешествия новокрещенные остяки Шайтанчиковых юрт и Вас-Пукольской протоки повинились ему в том, что они, «забыв заповедь Божию… по прежней своей остяцкой вере приносили жертву бездушному кумиру». Об этом знал их батюшка Дорофей Скосырев, но за «мзду» скрывал это. Подношения остяков «шайтану» священник Троицкой церкви Скосырев превратил в свой постоянный источник дохода. Он разжился мехами «на жертву» не только с остяков своей Богородской волости, но и дважды посылал новокрещена Н. Григорьева собирать жертвы для кумира до Сургута. Более того, священник «побратался с идолом»: «…одного шайтана называл себе братом болшим, того ради, что он, поп брал всякое приношение с ним, шайтаном, пополам. А братался он, поп, с ним, шайтаном, расою своею черною, канфовою, которая ряса обретается на нем, шайтане, и доднес, а за тое рясу взял он, поп, с него, шайтана, за братство лисицу ценою в 8 рублев, да выдру ценою в рубль».
Впрочем, как мы помним и многие колдовские заговоры с упоминанием «боже адского» изымались именно у православных священников. Ничего удивительного в этом нет- вспомним, кто в Европе чаще всего проводил «черные мессы» по заказу знати. А в Исландии так и вовсе было полным полно рассказов про пасторов и епископов , становящихся могучими колдунами- и вряд ли они все были вымыслом.
Возможно, особая близость к Белому Богу священнослужителей дает некоторым из них и лучшее понимание истинных раскладов в мире. Это конечно шутка, но в каждой шутке есть доля шутки.
Конечно на столь обширной территории, у разных народов темные культы, сопутствующие и им практики, а также собственно и сами практикующие весьма различались. Где-то они находились на полулегальном положении, а то и прямо находились вне закона. В иных культурах и традициях они наоборот были полностью встроены в систему. Тем не менее, как можно выделить общее в мифологических сюжетах, точно так же можно выделить и общее и в людях исповедующих «темную веру,»
Прежде всего- принятие этой веры означало радикальный выход за рамки моральных норм крестьянской или племенной общины. В христианизированном обществе это означало полный отказ от традиционной религии. Так в Заонежье ритуал посвящения включал в себя, попрание правой пяткой нательного креста, распятия или Библии, отказ от родного отца и матери, от своих детей, ну и конечно, от Иисуса Христа и Богородицы. В поверьях Тульской губернии считалось, что для того, чтобы стать колдуном нужно отречься от бога и от своего рода до двенадцати колен, пойти на перекресток и стать ногами на икону. У коми колдун получает свой дар во время обряда инициации, который совершается в «нечистом» месте (бане) и в «нечистое» время (полночь). Неофит снимает с себя крест и попирает его ногами, отрекаясь от бога. По иной версии -отрекается в лесу, расстреливая из ружья причастие.
Существовали и более радикальные ритуальны формулы, требовавшие отречения «и от солнца и от месяца и от ветров, и от святых трав, и от рек и от озер, и от лесу, и от отца, и от матери, и от роду, и от племени, и от родителей своих живых или мертвых». Впрочем, несмотря на эти клятвы, многие колдуны имели и семью и детей. Так один из колдунов Водлозерья (Карелия) Тимофей Пименов, по прозвищу Колец «имел большую семью», жена его была «дородная, крупная женщина, «как медведица». В карпатских легендах ведьмы также живут среди обычных людей, имеют свой дом, подворье, семью. Более того – порой именно от родителей к детям переходили колдовские умения, так что возникали целые «семьи ведьм». У коми большинстве случаев сакральные знания также передавались по наследству и сохранялись в семье.
Тем более странным выглядело бы отречение «от рек и лесу»- мест, где во множестве водились те самые нечистые, с которыми колдунам приходилось иметь дело. Клялись ли на самом деле русские ведьмы и колдуны столь страшными клятвами или это народная фантазия разукрасила колдовскую инициацию столь колоритными подробностями, но соблюдение их в повседневной жизни видимо ограничивалось именно, что неприятием ( в зависимости от обстоятельств тайным или явным) всего, что связано с христианским учением и обрядностью. Это обстоятельство, в отличие от остальных условий «клятвы Сатане» вполне подтверждается свидетельствами современников. Так заонежские колдуны непохожесть на рядовых членов общины непременно демонстрировали в дни наиболее важных православных праздников. На Пасху, на Великие и Двунадесятые праздники, когда народ непременно отправлялся в церковь отстоять заутреню, колдуны демонстративно запирались в банях или в своих комнатах в доме, чтобы громко читать свою собственную колдовскую литературу.
Что же до отречения «от отца, матери, детей, рек, озер, ветров», то по всей видимости это была лишь ритуальная формула, подчеркивающая радикальность изменений произошедших в результате инициации. Сам факт, что кто-то отрекался от Христа, присягая Дьяволу настолько резко противоречил традиционным ценностям крестьянской общины, что в представлении русского человека ( а крестьянство тогда составляло абсолютное большинство русского населения) колдун или ведьма считались отщепенцами, противопоставившими себя вообще всему мирозданию. Отсюда и поверья о не совсем человеческой, демонической природе колдунов и особенно ведьм.
В обществах, где антагонизм между темным и светлым богом был меньше, где «небесный бог» порой вообще едва замечался, представлений о противостоянии колдуна или шамана общепринятым нормам не было, по-крайней мере в таком масштабе. Однако шаманское посвящение, равно как и вся жизнь шамана и без того резко отличает его от соплеменников. Посвящение в шаманы в определенной степени является погружением в нечеловеческое. У ненцев юноша стремящийся стать шаманом становился задумчивым, рассеянным, замкнутым, видел необычные сны, стремился к уединению. У якутов такой молодой человек иногда имеет припадки ярости и легко теряет сознание, скрывается в лесу, где кормится корой деревьев, погружает себя в воду или огонь, режет себя ножом. Эти "симптомы" так называемой "шаманской болезни", которая является необходимым условием для приобретения качеств, нужных в шаманском деле. Во время болезни происходит так называемое "пересотворение" шамана: духи, унеся его душу в иной мир, разрубают ее на кусочки, варят, едят это мясо, заменяют части тела новыми, обучают будущего шамана. После этого шаман - уже не обычный человек, а фигура, наделенная сверхъестественными свойствами. Теперь он может общаться с духами и посещать иные миры.
Сходство между колдуном и шаманом в том, что они являются важной, во многом незаменимой частью социума. Они почитаются за свои знания и умения, за то, что никто больше делать не может. Правда особенность колдуна в том, что он индивидуалист, противостоящий коллективисткой морали крестьянской общины («мира» на языке крестьянства), но в, то же время сумевший преподнести себя так, что этот «мир» не может обойтись без него. Колдун обособлен от социума, позволяя себе в жизни то, что другим членам общины недоступно - но эта независимость и «неординарность» должна быть «по заслугам», чтобы окружающие признавала это право. Обособленность и «инаковость» подкрепленная силой. Которую, в свою очередь, дает обладание знанием, недоступным окружающим.
Примерно такой же статус получает и шаман, хотя он куда больше интегрирован в систему родоплеменных отношений. Но это и логично - система ценностей, в котором он проживает, была менее лицемерной и признавала силу Темного Бога. В русской крестьянской общине открытое почитание Дьявола было делом куда более рисковым. Стоит помнить и что русскому или зырянскому колуну более-менее соответствовал не всякий, но лишь черный шаман, имеющий дело с богами и духами Нижнего мира. Отношение же к черному шаману зачастую мало чем отличалось от аналогичного же отношения к колдуну - буряты, к примеру, их боялись и не любили, чуть ли не отождествляя со злыми духами-людоедами. В Бурятии, даже существовало выражение„харан бö ху иде" в переводе по-русски значит: „черный шаман съел человека”. Правда следует помнить, что этот регион не был свободен от белосветного влияния - к шаманизму отрицательно относились и буддистские ламы и приверженцы бурханизма – синкретической религии сочетавшей элементы буддизма, шаманизма и манихейства (алтайские бурханисты прямо указывали на "людей в белых одеждах", приезжавших на Алтай и учивших народ верить в единого бога). Вспомним, что и сами по себе шаманские способности воспринимались как дар от подземного владыки.
В то же время и русский колдун и бурятский шаман выступают своеобразными хранителями традиций, и там и там, в сферу влияния «знающего» входили властные отношения, экономика и культура. Различия же между ними - чисто тактические, вызванные разной степенью «обелосвечиванья» общества.
Пожалуй, можно сказать, что статус «знающего» является своего рода ориентиром для темновера. В идеале он является как бы проекцией на социум своего Темного покровителя- при декларируемом, навязчивом всемогуществе «Белого Бога», Черный Бог без особой помпы всегда и всех заставляет считаться с собой. «Что вверху, то и внизу» - в деревенском или стойбищном «микрокосме» где доминирует белосветная мораль, находится человек, заставляющий всех смириться с тем, что он ей не следует. Более того - именно из этой своей «маргинальности» он и черпает свою силу. Достижение же подобного состояния связано с непосредственным обращением к Черному Богу, инициацией и дальнейшим его почитанием. Этот момент можно назвать еще одним фундаментальным ( если не главным) принципом Темной веры.
В чем-то положение колдуна в крестьянской общине схоже с положением иных категорий населения, также выбивающегося из местных норм и традиций, но заставляющих с собой считаться. Например, зажиточных крестьян: «кулаков», «мироедов». Как и колдунов их не особо любили в «миру», но все равно оказывали всевозможный почет и уважение. И недаром во многих преданиях именно зажиточных людей- кулаков, промышленников, торговцев- обвиняют в том, что свое богатство они получили от связи с нечистой силой. Так, например, в беломорской быличке о «Кицке жонке» двое братьев заключают договор с местной русалкой, полуженщиной-полурыбой. Они приносили ей в жертву людей, а та взамен пригоняла им рыбу за счет чего братья и разбогатели. Эта легенда перекликается с поверьями об особых отношениях водяных с мельниками - по определению более зажиточных, чем прочие односельчане. Мельники устраивали водяному подношения, заключали договоры, даже ходили к нему в гости. Однако близость колдуна и зажиточного крестьянина чисто внешняя, в лучшем случае- частичная. Какие бы легенды не ходили о «кулаках», они-то считали себя православными христианами, не посягавшими на сакральные основы народной жизни.
Посвящение же колдуна - сакральная метаморфоза, то самое «уподобление Черному Богу»- правда, в сильно уменьшенном масштабе. Конечно, полной идентичности быть не может- если Черный Бог самодостаточен в силу своего управления природными процессами( в том числе и теми, что протекают в самом человеке), то темновер только познает силы движущие вселенной. В перспективе это познание может приблизить его статус к божественному ( что мы видим в преданиях о ссоре ведьмы с Иисусом), но обычно возможности колдунов представлялись куда скромнее. Колдун мог обладать многими привилегиями, но и его сила имела ограничения. Существовала и угроза физической расправы, от которой не спасал и суеверный страх ( иногда он напротив прямо подталкивал к подобному действию).
Впрочем, и на это находилось противоядие и состояло оно в некоей координации действий, «кооперации». Где-то соратники создавались «естественным путем»- мы уже говорили о семьях потомственных ведьм или колдунов. Но помимо родственных связей существовали и иные формы взаимодействия,- прежде всего ученичество. По преданиям, в Заонежье когда-то имелись целые школы «чернокнижия», в которых колдуны обучали учеников чтению черных книг и овладению силой черной магии. Иногда ведьм считали подчиненными «сильному», старшему колдуну (на Украине его порой называли «упырем»). Существовали и предания о совместных сборищах ведьм и колдунов- аналогий западноевропейских шабашей. Можно сказать, что по мере усиления белосветного давления намечались подвижки к созданию «кланов»- часто на семейной основе - точно так же ставивших себя в оппозицию обществу, как и отдельно взятый колдун. В иных местах подобный процесс дошел до логического завершения- достаточно вспомнить «людей-леопардов» в Африке или тайные общества вуду на Гаити. Сложно сказать, как далеко продвинулись в этом деле отечественные «чернознаи», хотя предпосылки, безусловно, были. Учитывая тот факт, что социум не очень хорошо относится к непохожим на других одиночкам, некая схожая с клановой организация, представляется оптимальной формой существования для темноверов, не потерявшей актуальности и по сей день.

_________________
На Земле нет знания Истины - есть разные степени заблуждения.
Вернуться к началу Перейти вниз
http://www.magnekro.com
Alchemist

avatar

Мужчина
Сообщения : 177
Дата регистрации : 2015-03-19
Откуда : Итуруп

СообщениеТема: Re: Основы Темноверия.   Чт 19 Мар 2015, 05:32

Глава шестая: Мертвые в мире живых и живые в мире мертвых

Идея личностного бессмертия и связанного с этим посмертного существования – один из самых непростых вопросов темноверия. Безусловно эта идея является органичной частью нашей Традиции- как же иначе, коль сам Темный Владыка почти всегда почитается и Владыкой Смерти. Но рассуждая на эту тему стоит быть предельно осторожным, чтобы суметь грамотно пройти между Сциллой белосветного «вечного блаженства» ( или «вечных мук») и Харибдой атеистического небытия.
Ну с белосветничечеством все ясно- «загробный гедонизм» тут является одним из системообразующих элементов. Сложнее с идеей атеистического небытия. Как правило, она объясняет идею о посмертном существовании инстинктивным страхом смерти, тем, что человек «психологически заинтересован» в правильности этой идеи, служащей удовлетворению естественного инстинкта самосохранения человека. Что же если речь идет о райском блаженстве христианства или тем более ислама- эта версия вполне логична. Даже когда речь идет о мире мертвых попроще- вплоть до «загробного колхоза» с председателем Маленковым в побасенках советских колхозников- тоже в общем-то понятно, хотя - неужели нельзя выдумать ( коль уж все это выдумка) загробный мир поинтереснее, неужели кому-то нужны именно еще и «загробные трудодни» в дополнение к земным?
А ведь есть и достаточно неприятные посмертные миры. Например, вавилонский Кур-на-ги, где мертвые вечно пребывают в пустоте и голоде, питаясь одной глиной. Нет серьезно, раз уж это выдумка- неужели нельзя придумать мир с более приятной диетой? Вечно есть глину, словно земляной червь- что небытие правда намного хуже? Или греческий Аид - тоже ведь посмертное существование такое, что не позавидуешь- мрачное и унылое, абсолютно беспросветное, да еще и себя не помнишь. Плюнуть бы и забыть такое посмертие - так нет же, существует и правит им не кто-нибудь, а брат царя богов. Не более приятно и ацтекское царство мертвых, где умершие сначала преодолевают уйму опасностей, чтобы жить в примерно таком же состоянии, что и греческие мертвые - и тихо угаснуть впоследствии.
Ладно, допустим - хочется жить хоть где-то, хоть как-то.
Смотрим на восток- огромная масса населения, несколько великих культур и везде высшей ценностью признается состояние в буквальном переводе «угасания», свободы от всех привязанностей, желаний и страданий. Полностью свободен от всего этого только труп и в любом случае о сохранении своей индивидуальности в нирване речи не идет - а ведь именно это страшит больше всего в атеистическом «небытии». И это предлагается принять за более достойную участь по сравнению с обычным посмертным существованием – либо в местных вариантах ада или рая либо реинкарнации. Которая, кстати, тоже предполагает утрату своей индивидуальности - ну, только, если вы не бодхисатва. Но населения только в Индии и Китае - за два миллиарда, а бодхисатв за все время существования буддизма и индуизма было как-то поменьше- иначе они бы не были известны наперечет.
Да и если взять чисто христианскую идею рая и ада - да в ад попадают только грешники, но кто не грешник, в конце концов? Многие ли могут быть уверены в своем посмертном блаженстве? Вечно гореть в «озере серном»- это тоже лучше, чем просто исчезнуть? Вообще складывается впечатление, что массовый скептицизм охвативший современный мир- ну наиболее развитую его часть- это не результат всеобщего просвещения, а банальное чувство облегчения от скидывания с плеч тяжкого груза - страха перед вечными муками. Но самый легкий путь не значит самый правильный. Белосветный бог угасает и идея посмертного блаженства теряет былой накал, а Темному богу все равно, что и кто о нем думает.
Все это конечно не значит, что идея «райского блаженства» или «вечных мук» хоть чем-то лучше. И все же идея личностного бессмертия и посмертного существования свойственна всем народам без каких-либо исключений - что, с нашей точки зрения свидетельствует о том, что она имеет под собой некоторые основания- в том смысле, что «там что-то есть». Что именно «там есть» с точки зрения «темноверия» мы попытаемся разъяснить, опираясь, как и в предыдущих главах, на доступные источники.
Разумеется, там, где Владыка Смерти, там и Мир Мертвых - Навь, Туонела, Хель. Миры эти столь же разнообразны, сколь и похожи друг на друга, отделить в них исконные языческие представления от позднейших белосветных наслоений задача почти невыполнимая, а потому мы и не будем на ней останавливаться. Для нашего исследования куда большее значение имеют иные формы посмертия, коих мы для простоты назовем «анимистическими». Это представления о том, что весь мир вокруг, вся природа полна духов- добрых и злых, сильных и не очень, имеющих каждый свою «сферу ответственности»: дом, лес( и всех кто в нем обитает), огонь, воду, различные ремесла и занятия. Эти духи выстраиваются в своеобразную иерархию, самых сильных из них можно именовать богами.
Тут стоит выделить два момента - во-первых, в ряде случаев эта иерархия замыкается как раз на Том, кому мы посвятили большую часть предыдущих глав - на Темном Боге. Мы уже писали об этом- есть главный Черт, Сатана/Дьявол, а есть множество малых чертей «овинных», «домовых», «водяных» и прочих- либо упавших вместе с Сатаной с небес, либо высеченных им из кремня или наковальни. Есть главный Омоль/Омель, а есть водяные омели, лесные, болотные и прочие. Есть главный «черт» Хийси, а есть разные водные и лесные «хийси». В монгольской мифологии есть демоническое существо – чутгур/четкер, коим может называется и дух умершего, и душа шамана, покидающая его тело при камлании, и шаманский дух-помощник, и дух местности, и многочисленные злые демоны. В иных сказаниях Чутгур подменяет собой Эрлика или Шулмса во время творения мира. В фольклоре калмыков встречается именование «эрлг - четкр», то есть четкер отождествляется и с царством Эрлика и, надо полагать, с самим Владыкой Закона. Можно объяснить это белосветным влиянием слившим прежде почитаемых природных духов с образом христианского Дьявола или буддийского Мары ( и отождествленных с ними местных «злых» демиургов). Однако не все так просто- в конце концов и в индуизме всецело почитаемый Шива-Рудра, именуется «Бхутешварой», «Господином Упырей». А значит, такие представления имеют под собой более существенное основание, нежели огульное записывание в «падшие ангелы» всех природных духов.
Это подводит нас ко второму важному моменту: все эти природные Хозяева зачастую отождествляются с душами умерших. Самый распространенный вариант «генезиса» природных духов - от людей умерших какой-либо «неестественной» смертью. Формы их посмертного существования более чем разнообразны: только в русском фольклоре масса персонажей так называемой низшей мифологии происходит от «заложных покойников».
«Где живут заложные покойники после своей смерти? Там же, где живет и нечистая сила, вместе с чертями. Места же жительства нечистой силы весьма многочисленны и разнообразны: прежде всего, конечно, пространство под землей, а затем все стоячие воды на земле: омуты, озера, пруды, а также болота, трясины, овраги, трущобы и все вообще «нечистые места». Во всех этих местах и можно встретить, вместе и рядом с нечистой силой, также и заложных покойников, которые служат большей частью работниками и помощниками чертей, а иногда и сами делаются различными представителями нечистой силы.» (Дмитрий Зеленин. Умершие неестественной смертью и русалки).
Утопленницы и удавленницы оживают русалками, «неспокойный» мертвец превращается в упыря, умершие дети оживают птицеподобными крылатыми духами- навками. Крестьяне Тамбовщины считали, что утонувший становится слугой водяного пока не найдет ему замену- то есть сам кого-нибудь не утопит. После этого утопленник уже сам становится водяным. В категорию заложных покойников попадает даже такой «природный» дух как леший. В его власти находятся самоубийцы, пропавшие без вести дети и вообще любые покойники, чья смерть так или иначе была связана с лесом. В бурятской мифологии «муу шубуун» (букв. “дурная птица”) - душа женщины, заблудившейся в лесу, ставшей таежным оборотнем и людоедом, в облике красивой девушки заманивающим одиноких охотников.
В славянских поверьях даже встречаются прямые свидетельства о превращении умерших в чертей и дьяволов. Есть, например польское свидетельство:

"Некоторые считают, что душа человека становится после его смерти дьяволом; дьяволы — это те из людей, кто не может попасть на небо, а оказывается в пекле". В полесских свидетельствах также содержатся сообщения о превращении мертвецов в чертей: "Котора умрэ людына, то переходит ў нечыстую силу… Мэртва людына — то Сатана".

Некоторые этнографы и фольклористы вообще считают, что большинство духов и демонов по своему происхождению есть души умерших и никаких других духов собственно и нет. Но поскольку в любой мифологии существует великое множество лесных, водяных, полевых, домашних и прочих духов, соответственно расширялся и диапазон смертей, приводивших к их появлению. Даже если взять только одну достаточно специфическую категорию «неспокойных покойников»- вампиров или упырей- то можно увидеть, что «группа риска» значительно шире, чем обычно принято думать. Так по сербским и болгарским верованиям вампирами могли стать: 1) те, чья смерть и похороны происходили с нарушением правил проведения и ритуалов ( умершие без свечи, в темноте, без исповеди, не омытые после смерти, через чей гроб перепрыгнуло какое-то животное и т.д. 2) те, чье зачатие, рождение или смерть происходили в «злое время» ( в волчьи праздники, на Святочной, Русальной или Тодоровой недели, в период последней фазы Луны и так далее. 3) не получившие успокоения из-за не разорванных связей с живыми ( те, что причинили людям зло и не покаялись перед смертью, не вернувшие долги, не отомстившие, не успевшие жениться или выйти замуж и тому подобное).
Впрочем, теми или иными духами могли стать и умершие вполне естественной смертью. Так в русских поверьях от первого умершего в доме происходит домовой. В Белоруссии даже было поверье о том, что всякий дом "без нябожчыка" (без покойника) не держится, то есть в каждом новом доме кто-либо из семьи (прежде всего мужчина-хозяин) должен непременно умереть в скором времени, чтобы дом приобрел своего собственного духа-опекуна. Зачастую русские крестьяне называли нечистых духов «дедами», «дедушками», которые были как бы «старшими, водяными, лесными родственниками», предками, влияющими на многие стороны бытия крестьян. В поверьях марийцев и удмуртов кереметами, кроме природных духов называются иногда еще и первопредки. Что-то похожее встречается и в верованиях коми:

«Зырянин всеми силами ищет дружбы с усопшими людьми, равно как и с мертвыми животными. Когда же дружба приобретена, то друзья не только не вредят ему, но и покровительствуют. Усопший помогает живому в охоте, рыбной ловле, дает хороший урожай, охраняет скотину от хищных зверей, защищает родных от злых людей, смягчает сердца грозных судей, и судьи выносят его родственникам оправдательный приговор. Он – дух–покровитель. Он волен в жизни и смерти своих родных. Зырянин, приглашая усопшего на охоту, не только доставляет ему удовольствие охоты, но просит также, чтобы последний дал много дичи. Зырянин выпускает скотину и просит предков стеречь ее. Сеет он,– и молит предков дать хороший урожай. В трудных случаях зырянин возлагает надежду на усопших предков.» (Василий Налимов. Загробный мир по верованиям зырян).

Думается, не будет слишком сильным преувеличением допущение, что представление об обязательно неестественной, «неправильной» смерти того, кому было суждено стать природным духом- результат более поздних, скорей всего белосветных влияний. Белосветными мы называем их потому, что противопоставляется такой «неспокойной» жизни «нормальное» посмертное существование - в раю или аду, что как мы помним, является белосветничеством по определению. В противоположность этому указанное нами представление о посмертии, не исключало ни предков, ни иных умерших из круговорота жизни, переводя их, однако на более иной уровень существования все в этом же мире, в «инобытии». При этом живые и мертвые вполне взаимовлияют друг на друга тем или иным способом.
Вера в продолжающийся контакт живых и умерших зафиксирована в частности коми еще в ХIХв. Так, исследователь И.Н. Смирнов ("Пермяки. Историко-этнографический очерк", 1891г.) пишет:

"Для пермяка смерть не означает прекращения бытия; это только перемена места, переселение в иную область. <…>Пермяки предполагают у умершего те же потребности, что и у живого: его кормят, поят, снабжают одеждой… Усопший может посещать своих больных" .

Н.Добротворский также отмечает способность умершего произвольно возвращаться в свой дом: "Если не положить умершему в гроб нужных вещей и не задабривать порой ярушниками, то он рассердится, сам придет из могилы и возьмет, что ему нужно". У коми-пермяков даже произошло некое слияние умерших предков с культом православных святых - и те и те нуждаются в жертвах, точнее пище и питье, как покойники, требуют от людей удовлетворения своих потребностей, в случае невыполнения их требований насылают на них лично или на скот болезни. На поведение христианских святых это все как-то не очень похоже, а вот на поведение требовательных природных духов- вполне.
Жизнь воспринималась в качестве некоей бесконечности; смерть, таким образом, понималась как некий переходный этап. Причем после прохождения этого этапа покойный приобретал новые качества наряду с уже имевшимися людскими. С одной стороны это качества божества или духа- управление погодой, какими-то видами животных, иногда способность предугадывать будущее и так далее. С другой стороны такой покойник обретал и определенные животные качества - звериный или полузвериный облик, характерные повадки, иногда - откровенно хищнические. Словно смерть вырывала человека из узких рамок его собственного существования, соединяя его природу одновременно и со стихиями и с животным и с божественным началом. Из той же серии и различные представления о перевоплощении человеческой души в животные тела и о том, что животные по достижении определенного возраста могут принимать человеческое обличье, а то и достигать демонического статуса. Такова например тюрко-иранская аждарха- демоническое драконовидное существо, в которое, как считается, превращаются живущие в труднодоступных местах крупные змеи, которые в течение длительного времени не видели людей и даже не слышали человеческого голоса. Считалось, что по прошествии определенного «испытательного» срока (обычно сорок лет), змея постепенно увеличиваясь в размерах, становится аждархой и приобретает не только устрашающую величину, но и необычные магические свойства оборотня, способного принимать вид различных живых существ. В свою очередь аждарха, не видевшая человека восемьдесят лет, может превратиться в ювху - почти универсального оборотня, способного превращаться во что угодно, но чаще всего принимающего облик красивой девушки. Подобную роль выполняли и китайские лисицы-оборотни, превращавшиеся в красивых женщин, чтобы склонить мужчин к интимной близости. Когда лисице исполняется пятьдесят лет она может превращаться в женщину, когда ей исполняется сто, она может становиться красавицей или мужчиной, вступающим в отношения с женщинами, может насылать на людей болезни. Когда же лисице исполняется тысяча лет, она поднимается на небо и становится Небесной Лисицей. Впрочем, в китайской демонологии, обращаться людьми при определенных обстоятельствах могли и иные животные- тигры, собаки, летучие мыши, змеи, рыбы. По поверьям китайцев звери ничем принципиально не отличаются от людей, поскольку скроены из того же универсального материала, что входит в состав Вселенной.
Примерно такой же принцип лежит и в основе темноверия- все живое во вселенной пребывает в непрерывной взаимосвязи, «истинное я» может принимать различные обличия, переходя из плоти в плоть от стихийной силы, до примитивных форм жизни и затем переходит к развитой животной форме и наконец переходит в божество. Причем, как мы можем заметить, в статусе «природного духа» истинное «я» может сочетать в себе сразу несколько вышеупомянутых сутей, то есть, обретая наибольшую близость к «универсальному материалу»- изначальной Тьме, породившей все сущее.

«Шаг к нечеловеческому – это шаг, делаемый с позиций инстинкта, но в сторону от разума, к иной, высшей форме инстинктивной реализации, которую, за неимением подходящего термина, я условно обозначу как «внеразум». Внеразум – это подлинно нечеловеческое качество; не противоположность, а аналог рационального. Пока, увы, качество только предполагаемое и возможное исключительно при условии изменения человеческой природы как таковой. Инстинкт можно назвать некоей всеобщей базой, на основе которой возможно дальнейшее развитие в какую бы то ни было сторону. Стоит отметить, что именно разум создаёт из животного человека – внеразум, альтернативный путь, создаёт из животного нечеловека, бога-змея, бога-дракона. Мифологические образы божества-зверя отнюдь не случайны, и в скрытой форме несут в себе эту мысль. Бог-животное – это инстинкт, развившийся до внеразума, свернувший на иной путь, породивший подлинную нечеловечность.
Именно этот путь, путь, выражающий в себе стремление к иррациональному как к противоположности исключительно человеческому, и является подлинным путём Тьмы.» («Система Дьявола»).

Причем, если мы обратимся к древним, то увидим, что при всех этих изменениях суть не теряется- «дух» остается личностной сущностью сохраняющей индивидуальные черты и в этом же качестве позиционирующей себя окружающему миру. Смерть представляется не потерей «своего я», а ступенькой к его сущностно-метафизическому преображению.
Все вышесказанное может быть расценено как чуть не как пропаганда суицида - и совершенно напрасно. Как было показано выше, такое преображение необязательно подразумевает ппод собой биологическую смерть. Гусеница «умирает», становясь бабочкой, а головастик - превращаясь в лягушку- здесь идет речь о чем-то похожем. И путь к такому статусу- длиною в жизнь, если не дольше. Недаром «волшебное преображение» лисицы или змеи в демоническое существо увязывается не с ее безвременной кончиной, а, наоборот- с необыкновенным долголетием. Да, души самоубийц в фольклорных представлениях тоже превращаются в духов - так же как и души опойц, некрешеных младенцев и много кого еще. Однако участь подобных «духов» редко бывает завидной, даже по меркам земной жизни. И оно понятно- умерший «до срока», до всего, что он бы мог и достичь в свое жизни, не израсходовавший весь свой потенциал вряд ли может рассчитывать на сносное существование в инобытии. У обычного «заложного покойника» пост-смертное существование имеет полустихийное происхождение, мало зависящее от воли покойного. Его поведение малоосмысленно, порой даже кажется подчиненным исключительно инстинктам, как у животного. Недаром на Руси про самоубийц говорили «черту баран ». Достойный, по сути - божественный статус обретают совсем иные люди. Приобретшие особый (не всегда привилегированный) статус в земной жизни, накапливают тем самым определенный запас силы позволяющей достойно продолжить свое существование и в инобытии.
Иными словам это именно те, о ком говорилось в предыдущей главе.
По представлениям русских крестьян покойный колдун обладал такой властью, что мог даже вернуться в мир живых. По поверьям олонецких крестьян злые колдуны «подстерегают минуточку, когда к соседу подойдет скорая смертушка, и только душа расстанется с телом, ерестун входит в покойника…И есть такие ерестуны которые «обвертываются», то есть принимают на себя чужой лик и стараются пробраться в свою или чужую семью. Живет ерестун, кажется, как надо быть хорошему крестьянину, а смотришь из семейства и из деревни начнут люди пропадать один за другим: это их ерестун пожирает». Мельник, заключивший договор с водяным, как и всякий колдун, после сорока дней со дня своей смерти также становился «еретником» – живым мертвецом, пожирающим людей, а то и самим водяным. Еретицы — «женщины продавшие свою душу черту, и вот скитаются теперь по земле совращая людей с истинной веры; ночью уходят в провалившиеся могилы и спят там в гробах нечестивых».
Понятно, что в русских поверьях, изрядно пропитанным христианским влиянием подобная участь будет расписываться как самая ужасная из всех возможных, хуже любых адских мук. Оно и понятно- центральная идея любого белосветничества в том, что мертвый должен прямо таки с железной необходимостью попадать в иной мир, чтобы мучиться там или блаженствовать. Мысль о том, что умерший продолжает существовать в этом мире в каком-то новом качестве для белосветничества неприемлема- ведь такая идея на корню подсекает всякое основание для могущества Белого бога, теряющего таким образом последнюю «сферу влияния».
В легендах народов менее затронутых белосветничеством такого трагизма не наблюдается. Умершие колдуны считались опасными для живущих, но это была только и исключительно проблема живущих, а не колдунов или шаманов. Так саамские шаманы – нойды, наделялись способностью проникать во все миры саамской Вселенной- договариваться с небесными покровителями людей и спасать от злых духов преисподней. Этого умения они не теряли и после смерти, только теперь иным миром для них становился мир живых, в который они путешествовали примерно так же, как и ранее отправлялись в мир духов. Как и в славянских поверьях этот умерший колдун становился вампиром ( по саамски - равком), подобно еретникам он приобретал железные зубы. По якутским мифам, «великие» шаманы продолжали камлать и после смерти. Якуты также верили в способность шаманов «путешествовать» после смерти во времени. Например, в мифе «Холбо» говорится, что покойные шаманы регулярно возвращались на рубеже годов в свою юрту и жили там до восхода солнца. В монгольской и тибетской мифологии Мангус - людоед и грозный дух входит в группу “четверых с ужасными лицами” и, по народным поверьям, в прошлом был могучим шаманом. Могучими духами ( причем из «нижнего биса»), как мы помним, представлялись и якутские шаманы. В Бурятии существует предание о «большом черном шамане», после смерти превратившегося в «черного заяна» (заяны- одна из самых могущественных категорий духов в бурятской мифологии).
Иными словами, приверженец Темного Бога в реконструируемой нами традиции вполне мог и сам обрести божественный статус в посмертии- при условии определенных заслуг в настоящем. Колдун или шаман попадает в «инобытие» уже подготовленным, за счет чего и повышает свой статус, становясь хозяином, духом местности, а то и богом. Впрочем, согласно иным представлениям свой нечеловеческий, «полудемонический» статус колдун обретает уже при жизни. Порой, даже трудно было отличить, кого именно представляет собой тот или иной мифологический персонаж – природного духа, колдуна или вурдалака. Так карпатская ведьма - босорканя, днем представляясь красивой девушкой ночью становилась безобразной старухой с красными злыми глазами, кривым ртом, волосатыми ногами, иногда наделась и вовсе нечеловеческими чертами- куриными лапами, шестью пальцами и так далее. Она наводит порчу, давит, душит спящих, пьет их кровь, похищает детей у рожениц, оставляя на их месте своего - некрасивого, плаксивого, горбатого, который живет только семь лет ( еще один мотив роднящий ее с «природной» нечистью, которая редко приживается в обычной семье). Так же поступает и южнославянская вештица - также совмещающей черты реальной женщины и демона, причем еще в большей степени, чем ведьма обнаруживает свою демоническую природу. Также считалось, что она поедает младенцев и человеческие сердца, пьет кровь людей, питается мертвечиной (здесь мы видим параллели с монгольскими легендами - если простой человек съест почку или печень умершего, то он станет шолмусом). Все эти неаппетитные детали должны были еще больше подчеркнуть демоническую природу колдуньи. То, что ее описывают столь непривлекательно- нормальное явление в обществе, пропитанном белосветничеством, особенно в его христианском варианте. Чем больше это влияние, тем больший страх и отторжение вызывает человек, слишком явно живущий по каким-то иным правилам, все более неправдоподобно-жуткими деталями обрастает его облик и род деятельности.

_________________
На Земле нет знания Истины - есть разные степени заблуждения.
Вернуться к началу Перейти вниз
http://www.magnekro.com
Alchemist

avatar

Мужчина
Сообщения : 177
Дата регистрации : 2015-03-19
Откуда : Итуруп

СообщениеТема: Re: Основы Темноверия.   Чт 19 Мар 2015, 05:34

Глава Шестая - продолжение :

Впрочем, нечеловечность «знающего» подчеркивается и в обществах, менее зараженных белосветным влиянием, однако там к этому относятся спокойнее, как к чему-то само собой разумеющемуся. Прошедший инициацию шаман не только оказывается способным разговаривать с духами - он сам становится подобен духу. Способность летать, становится невидимым, чувствовать предметы на больших расстояниях, умение превращаться в животных, убийства на расстоянии или предсказание будущего- все это является возможностями духов, демонстрируя их шаман показывает, что он и сам становится подобен сверхъестественным силам. По якутским мифам, шаманы, подобно духам, могли перемещаться по воздуху, превратившись в вихрь, незримо проникать в дома сквозь стены, из-под камелька и т.п. По сути, шаман становится тем самым получеловеческим- полустихийным существом, что и славянская ведьма, крадущая месяц с неба или марийский упырь- вувер вызывающий солнечные затмения. Неудивительно, что после смерти якутские шаманы становятся «духами нижнего биса». По сути на каком-то этапе развития для них становится несущественной разница между жизнью и смертью- ибо они уже при жизни приобретают полубожественный статус, приумножающийся при переходе на иной уровень бытия.
Надо отметить и еще один момент. Согласно христианским воззрениям, падшие ангелы, низринувшись, утратили многие качества ангелов и став более «приземленными» во всех отношениях. Августин Блаженный считал, что бесы, пав с небес, приобрели особую телесность. Их незримая «плоть» огрубела. Мы уже обращали внимание на дуалистический миф, где Сатана творит «богов плотных»- в отличие от «бестелесных» ангелов, сотворенных Саваофом. Это же представление отразилось и в народной мифологии: «народные» бесы очень напоминают создания из плоти и крови, они рождаются, растут и стареют. Они могут сожительствовать с человеческими женщинами и те могут беременеть от них. Так в следственном деле 1632 года записаны слова крестьянки Оленки о том, что она «живет с нечистым духом, с чертом». В исповедных вопросниках семнадцатого века священник должне был спрашивать у прихожанки: «не сблудила ли девушка «от нечистаго и от лешаго». Самый фантастический рассказ о плотском сожительстве бесов с женщиной создал в 1670-е годы автор «Повести о Соломонии бесноватой». Нечистый явился девушке в виде ее мужа и овладел ей. После этого несчастная много лет страдала от демонов, носила во чреве бесенят, рожала и кормила их. По мнению сочинителя, бесы ведут вполне земную жизнь: обитают в жилищах, едят и пьют, растят детей, совокупляются с женщинами. Бесы «Повести» делятся на «лесных» и «водяных» то есть в них узнаются все те же водяные и лешие «черти». В другом тексте XVII века, «Чуде преподобного Иова Ущельского», бес оказывается сродни водяному. «Дух нечистый водный» нападает на людей, которые переправляются через реку Мезень. Он ходит в воде как огромная рыба, раскачивает лодку и пытается потопить лошадь (по народным поверьям, лошадь — одно из любимых животных водяного). Всяческие сочинения о «житиях святых» пестрят рассказами об их единоборствах с демонами - не духовными, но самыми, что ни на есть «плотскими», с разбиванием друг другу лиц « в мясо».
Для нас все это важно, прежде всего тем, что в такой наивной форме выражается очень правильная мысль - демоны и духи материальны, они обладают плотью, как и все вокруг, принадлежа к самому, что ни на есть этому миру. А поскольку мы уже выяснили, что большинство всех этих природных духов являются «измененными душами мертвых» значит и их плоть принадлежит этому миру и, разумеется - правящему им Темному Богу. Так по верованию зырян душа за гробом облекается в некую «плоть», сохраняющую те же особенности, что покойный имел при жизни- вплоть до физических недостатков. Идея «загробной плоти» находит свои параллели и в скандинавских, языческих по своей сути, преданиях о «живых мертвецах», обитающих в курганах. Представления о загробной жизни у викингов зачастую отличались куда большей непосредственностью, нежели возвышенные скальдические предания о Вальхалле или христианских Небесах: верили, что, как только мертвое тело помещают в могилу, оно «обретает странную, чуждую человеку жизнь и силу». В норвежских сагах чаще всего упоминается хаугби (haugbui, от haugr — «курган») — обитатель кургана, труп, продолжающий жить в своей могиле. Хаугби почти никогда не покидает места своего захоронения. В исландских сагах обычно фигурирует драуг (draugr), известный также под названием аптганг (aptrgangr, букв. «ходящий после», «разгуливающий после смерти»). Это «оживший труп, выходящий из своего могильного холма или доставляющий людям беспокойство по дороге к месту погребения». Но и в том, и в другом случае у скандинавской нежити есть физическое тело — собственно, труп покойного. Описания внешности этих существ лишний раз подчеркивают, что речь идет именно о «ходячем трупе». К ним применяются эпитеты hel-blár («черный, как смерть» или «синий, как смерть») и ná-folr («бледный, как труп»). Подобные же описания есть и в русских поверьях, причем, касаются они, как не трудно догадаться именно «умерших колдунов». Как и у русских духов-бесов, плоть скандинавских умерших отличается от людской плоти: драуги способны увеличиваться в размерах, превращаться в животных, способны проходить сквозь камень и землю. В некоторых рассказах драуги обладают магической силой и способны предсказывать будущее, управлять погодой.
Надо заметить, что в сагах не особо просматривается идея, что «опасный покойник» мог быть похоронен как-то не так или жил как-то не так. Очень похоже, что там боялись почти любого умершего, вследствие чего почти каждый ритуал погребения в Исландии сопровождался всякого рода предупредительными заклятиями:
…в домах, где сохранялся старый уклад, тщательно соблюдали [некоторые древние обычаи]: на грудь покойного помещали раскрытые ножницы, а под одежду подкладывали перекрещенные соломинки. Большие пальцы ног крепко связывали, чтобы покойник не смог сделать ни шагу. В подошвы втыкали иглы. Когда гроб выносили из дома, носильщики трижды поднимали и опускали его, всякий раз поворачивая головой в другую сторону, так чтобы образовался крест. Стулья или скамьи, на которых стоял гроб, опрокидывали, и все горшки и кастрюли в доме переворачивали вверх дном. Заупокойная молитва, которую священник читал при погребении, воспринималась как магическое заклинание, которое должно привязать покойника к могиле и не допустить его возвращения
Это и есть чисто языческое, темноверческое отношение к мертвым. Умерший ныне предстает существом иного рода, отличным от тех, кого он оставил в мире людей. И от этого существа стоит ожидать чего угодно. Мертвый не уходит в рай - он остается среди нас, но его природа радикально меняется. Недаром в тех же скандинавских преданиях подобные «ходячие покойники» нередко ассоциируются с троллями, карликами-цвергами и даже главным противником Беовульфа чудовищем Гренделем.
Тождественность Малых Хозяев – водяных, леших, домовых - душам умерших приводит нас к еще одной любопытной мысли. С одной стороны вся эта «нечисть» есть измененные «инобытийным» влиянием души умерших ( а подчас и живые люди). С другой стороны все эти духи воспринимались как порождение главного «Дьявола»- Черта/Сатаны русских сказаний, зырянского Куля/Омоля, удмуртского Луда/ Керемета . Иной раз, как мы уже говорили, все эти «нечистые» прямо отождествляются с ним. В легендах хакасов и алтайцев, Эрликом, владыкой подземного мира, зачастую становится первый умерший, первое существо, созданное или изначально существовавшее. В верованиях алтайцев Эрлик относится к категории первоначальных, исконных «духов» его представляют себе стариком, называют «отец», а также «человек».
Не является ли все это смутным намеком на то, что человек пройдя через «промежуточный этап» нечистой силы, в конце концов, обретает статус самого Бога Тьмы? Вспоминаются поверья коми, где временная «вненаходимость» колдуна позволяет ему совершать путешествия в прошлое и будущее, о путешествующих во времени после смерти якутских шаманах. Но если на это способен человек, пусть и обладающий запретными для остальных знаниями - как же могут увеличиться его возможности с обретением демонического, полубожественного статуса? В том числе и сама возможность путешествия во времени, которое, по традиционным языческим представлениям циклично. И не есть ли это завершающая ступень эволюции - от Человека через Демона к Богу Тьмы? Не станет ли таким образом кто-то из Темных одним из Сотворцов Вселенной ( а если вспомнить то, что мы говорили о множественном воплощении Темного Начала – то и не он один). А если время не просто циклично, но и «спиралевидно»- возможно это будет означать среди прочего и то, что сотворенный им мир будет весьма отличным от того, что нас окружает. Надо полагать именно этот статус есть логичный (хотя и не обязательный) итог для темновера.
В завершение этой главы хочу немного коснуться темы Мира Мертвых. Хотя и согласно представлениям Темной Веры умершие пребывают в этой же Вселенной на некоем «ином уровне бытия» все же это не значит, что идея Мира Мертвых является ложной. Просто он существует как бы и параллельно этому миру и в то же время - в нем. Именно поэтому Чернобог властвует «в сей и загробной жизни». Наш мир есть мир мертвых уже потому, что все люди в нем смертны - в противоположность иллюзорному идеальному бытию, которое обещает белосветный бог. Если рассуждать в терминах иудео-христианской мифологии наш мир и есть Ад.
Вот об Аде мне бы и хотелось немного поговорить.
Сатанисты и дьяволопоклонники уделяют образу Ада не намного меньше внимания, чем белосветники. В ходу выражения вроде «Святые Костры Ада» или «Черный Пламень Ада в наших сердцах» и так далее. Представления об Аде полном огня взято из иудео-христианской мифологии- думается этот факт мало кто возьмется оспаривать. Но это еще полбеды- главное то, что в христианстве адское пламя рассматривается как орудие, в общем-то, наказания. Причем наказания не только грешников, но и «Сатаны и аггелов его», коим уготовано, как известно, «озеро кипящее огнем и серой». Уготовляет эту казнь грешникам и Сатане естественно «господь». Представления о Сатане властвующим над огненным Адом появились немного позже, сформировавшись отчасти народными представлениями, отчасти- поэтическими образами. Впрочем, и эти представления отводят Сатане роль лишь временного куратора «юдоли скорби», наказывающего грешников лишь до поры до времени- того самого когда Сатане будет уготовано его собственное наказание. Адским пламенем грозит грешникам и Коран. Однако истоки идеи «огненного наказания» надо видеть в зороастризме, где в конце времен предусматривается всеобщее «очищение» огнем и раскаленным металлом, который сожжет всех плохих людей и вообще все плохое, включая, разумеется, и самого Ангро-Манью с его дэвами. В зороастризме огню вообще придается особое значение – недаром настоящим символом этой религии стали «священные огни», а самих зороастрийцев называли порой «огнепоклонниками». Идея огненного очищения мира перешла, как мы помним, и в манихейство с его 1468-летним очистительным пожаром в конце времен. Впоследствии эта концепция перешла и в ряд языческих космогоний, испытавших то или иное белосветное влияние.
Увидеть общие корни всей этой эсхатологии с пресловутым адским пламенем не составляет особого труда. Поэтому удивляет готовность тех, кто именует себя Темными - сатанистов и прочих- принимать белосветную концепцию огненного Ада. Чем они лучше, в таком случае, высмеиваемых ими христиан, почитающих орудие казни на котором распяли их бога? Можно конечно сказать, что то, мол, христианское представление, а у нас тут свое понимание и свое собственное «Пламя Ада», но звучать это будет, откровенно говоря, курьезно. Тем более, что есть и иная концепция Ада –будем уж и дальше для удобства называть так мир Темного Бога - намного более древняя и взывающая к совсем уж седым временам. Временам, когда не было еще собственно времени, не было «ни неба, не земли» и лишь черные воды первичного Хаоса мерно колыхались в безвременье.
Другими словами это идея «мокрого ада».
Именно таким - топким и болотистым представлялся Нижний мир в мифологии якутов. По представлениям алтайцев дворец Эрлика сделан из черной грязи, а чтобы добраться до области, где живут умершие, надо перейти "по мосту из конского волоса через бездонное черное озеро. Мост охраняют живущие на берегу подземной реки рыбоподобные чудовища -тютпа. По мифам коми, первоначально единственным местом обитания душ умерших был нижний мир, находившийся под водой. Мокрым представляется и подземный мир в мифологии айнов, да и главное злое божество айнской мифологии, богиня Нитатунирабе, является одновременно божеством болот. С этим коррелирует и описание ада у кельтов- в Уэльсе ад представляется в виде водного потока, реки, болота, рва с грязной водой, иногда - колодца. Подобное представление совпадает с данными бретонского фольклора, в котором вход в Ад находится в болоте или в подземном море. У литовцев и латышей свободная от тины поверхность воды, «окно в болоте» именовалось velnio akis (velna acis) - «глаз Велняса», бывшего, как мы помним, местным аналогом Чернобога. Если мы вспомним более традиционные «миры мертвых»- скандинавский Хель или греческий Аид, то увидим и там как-то с адским пламенем не густо. Вот рек, ручьев и болот там хватает- главная река Аида Стикс, дочь титана Океана, столь священная, что водами текущими в той реке клянутся сами боги и нерушима та клятва. Последнее свидетельствует о том, что река царства мертвых представляется значимым элементом не только Аида, но и всей Вселенной. И это логично- воды подземного мира сродни изначальным водам, породившим мироздание. И не случайно в большинстве дуалистических мифов за землей ныряет именно Сатана, зачастую и сам он появляется из воды.
Иногда тождественность Хаоса и мира мертвых, преисподней завуалирована- так в якутской мифологии «хтоническим» металлом, связанным с нижним миром считается железо( у бурятов, кстати, железо- атрибут именно черного шамана). В якутском эпосе к солнечной деве Кюн Туйаарыма сватается демонический богатырь из Нижнего мира Тимир Дьесинтей («тимир»- «железо»). Сам нижний мир - болото, где растут железные деревья, «железным гладким ущельем» называется в якутской мифологии спуск в преисподнюю. И в то же время: "мир до сотворения" описывается как мир темноты и хаоса, как воды, в которых плавают железные рыбы.
Разумеется, мы не собираемся отказываться от «огненного» символизма вообще. Огонь, жар, засуха вполне ассоциируются и с Темными божествами- как уже упоминавшиеся тут Муту и Сетх ( впрочем, с последним ассоциируется и морская вода, а в числе его обличий водные животные- крокодил и бегемот). Из огня представляются рожденными и исламские джинны и еврейская Лилит ( но в иных сказаниях говорится, что «морские воды питают Лилит»). Однако из всех «огненных» образов темноверию ближе образ подземного кузнеца - германского Велунда-Воланда, еврейского Азазеля, финского Хийси, возможно и славянского Чернобога. Покровителем кузнецов почитался и Эрлик, якутский покровитель кузнецов Кыдай бахсы считался злым духом - во всяком случае, обитал он в подземном мире и в жертву ему приносили животных темной масти.
Огонь кузни – укрощенный огонь, служащий на благо темным силам ( а вот железо для него доставалось в болоте). От него мы отказываться не собираемся - так же как и не отказываются от водного символизма во множестве его форм и белосветники. Однако они почитают тоже «укрощенную» воду. Буйное всепожирающее пламя, «мировой пожар»- это оружие в руках белосветного бога, инструмент для очищения «греховного мира». Однако всепоглощающая водная стихия, особенно морская воплощает первозданные могучие силы, коих опасается и сам бог. «Разве море я или морское чудовище, что ты поставил надо мной стражу?!»- восклицает Иов в Ветхом Завете. Море ассоциируется с силами предвечного Хаоса, воплощением которого стал Левиафан. В христианские времена море стало считаться владением Сатаны и адских сил. Так, в пьесе Шекспира сын короля Фердинанд в ужасе бросается в море с криком: "Ад опустел, все демоны здесь". Зловеще известный инквизитор Баскской области Пьер де Ланкр верил, что демоны предпочитают перемещаться морским путем. В старинных европейских сказках говорится о дьяволе, принявшем облик капитана призрачного корабля, который возмущает спокойствие духа прибрежных жителей и считается адом погибших моряков. Отчаянным, но тщетным криком надежды- надежды избавления от страха перед водной пучиной звучат строки из "Откровения" Иоанна «Богослова»: "И увидел я новое небо и новую землю; ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет". В «прекрасном новом мире», который обещает людям белосветный бог не должно быть ничего, что бы напоминало о первичном хаосе.
В фольклоре коми вода является излюбленной стихией колдунов. В воде они в состоянии ходить как посуху, в ней они неуязвимы. Если воды мало, могут умножить ее в любом количестве.

«Был знаменитый колдун Шыпича. Он был вместе с тем страшный для русских атаман. Могущество его было настолько сильно, что он повелевал стихиями. В воде он чувствовал себя, как дома. Бросится в колодец в Усть-Сысольске и выходит в обрыве речки Човю в девяти верстах от Усть-Сысольска. Для своих врагов он был неуязвим. Однажды на него неожиданно напали разбойники. Шыпича бросился в кадку с водой для того, чтобы скрыться, но вероломные слуги, оказывается, не наполнили ее водой… Чтобы Шыпича не встал из гроба, его могилу победители закладывают камнями, строят на могиле собор (существует и в настоящее время). Но коми народ верит, что Шыпича умер не окончательно. Река Сысола в настоящее время подмывает свои берега под собором и подходит к могиле Шыпичи. Оползень угрожает уже самому собору. Говорят, что когда река подмоет окончательно берега под собором, весь собор полетит в пропасть ее всеми своими колоколами и святынями, могила Шыпичи разверзнется, встанет тогда освобожденный Шыпича, могучий и мудрый, и снова поведет народ коми к независимости и к счастью.»

С водой, как мы видим, связывается особое могущество колдуна, с водой связано и его грядущее «воскрешение в силе и славе». Но воды, что мы видим в мире - лишь слабое подобие «изначальных вод» Хаоса. Из этих вод поднялся мир, но, по сути, он и поныне есть те же самые воды, только структурированные творением. Грязь и болота Нижнего Мира есть своеобразное "наследие" эпохи первотворения, когда Эрлик достал со дна океана комок первой земли (буквально: "грязи", "ила"). Вселенная существует как «измененная пучина», «мокрый ад», в котором правит истинный Владыка Мира, это есть мир живых и это же есть и Мир Мертвых. В одном из самых архаичных марийских представлений о посмертии, считалось, что человек умирает семь раз, переходя из одного мира в другой, пока не превратится в рыбу в нижнем мире. Чтобы чувствовать себя «как рыба в воде» во всем многообразии мироздания, чтобы осознать и прочувствовать окружающую нас Пучину нужна та самая трансформация -в жизни или в смерти - что совершенно изменит человеческую природу. Новая сущность станет текучей и изменчивой, как первичные воды, соединяя в себе качества человека и зверя, бога и стихии - сохраняя при этом и свою индивидуальность.
«Врата ада в морской пучине!» - кричит один из героев повести Говарда Филлипса Лавкрафта «Тени над Иннсмутом». Нужно обрести Пучину в себе и вокруг себя, дабы подобно главному герою этой повести «окунуться вглубь черной бездны и обрести вечную жизнь, окруженным чудесами и славой».

_________________
На Земле нет знания Истины - есть разные степени заблуждения.
Вернуться к началу Перейти вниз
http://www.magnekro.com
Alchemist

avatar

Мужчина
Сообщения : 177
Дата регистрации : 2015-03-19
Откуда : Итуруп

СообщениеТема: Re: Основы Темноверия.   Чт 19 Мар 2015, 05:35

Глава седьмая: Темная Богиня

Темным и Светлым богом темноверческий «пантеон» не ограничивается. Есть в нем место и для Силы, древнее и могущественней обоих, Силы, рождающей свет, но Темной в самой своей сути. Потому что эта Сила и есть Тьма и Хаос, из которого возникли Те, кто начал творить Вселенную.
Если два «бога» все же представляются в темноверии личностями - хотя и сильно отличающимися от «личности» в человеческом понимании- то с предвечной Тьмой дело обстоит еще сложнее. В разных мифах Изначальный Хаос обычно представляется некоей безличностной субстанцией, первичной материей из которой создается мир. С другой стороны - предостаточно свидетельств и о личностном воплощении Хаоса, причем зачастую это воплощение представляется в образе Праматери ( или, если угодно, Первоматерии) , порой чудовищного облика. Самый известный образ - шумеро-вавилонская Тиамат, могущественная богиня в обличье дракона с челюстями крокодила, львиными клыками, крыльями летучей мыши, лапами ящерицы, орлиными когтями, питоньим телом и воловьими рогами. Другой пример - ацтекская богиня Тлальтекультли, также имеющая облик огромного дракона или крокодила. В других мифах облик первоматери не упоминается, но о ее хтонической, темной природе можно догадаться по порожденным ею существам. Такова греческая Гея, богиня земли. Ее чрево рождает чудовищ- титанов, циклопов, сторуких великанов-гекатонхейров. Ею же был порожден и Тифон- стоглавый дракон, противник Зевса. Другое женское божество возникшее из первоначального Хаоса и в общем-то воплощающее основные его черты - Никта «Ночь». В орфических гимнах, которые как считается, воспроизводят самые древние пласты греческой мифологии, Ночь прямо называется прародительницей Вселенной.
Так все же Хаос - он безличен или личностен? Однозначного ответа на этот вопрос нет, однако я считаю, что подобные ограничивающие определения вообще неуместно применять к столь глобальному принципу. Хаос безличностен до начала творения, когда он переполняет собой все и нет ничего, что может отделить «я» от «не-я». Однако когда Хаос начинает эманировать себя в мир, порождая формы и сущности – сама предвечная Тьма также обретает форму и личность. И личность эта - женское начало, Темная богиня. Несмотря на то, что Она рождает Белого Бога, вскоре она становится враждебной ему. В мифах это противостояние отражается в том, что порождения Темной Богини несут в себе отпечаток изначального Хаоса, то, как она их творит, несет в себе все тот же след неустроенности, случайности, «творческого поиска», вынуждающего Богиню порождать все новых и новых чудовищ. Здесь она вступает в конфликт с демиургом, с его стремлением к абсолютному, «идеальному» порядку.
Данный конфликт отражен в ряде мифов, как победа демиурга над Богиней Хаоса или на худой конец, над ее хтоническим потомством. Так вавилонский бог Мардук убивает Тиамат и из ее тела создает мир, получая тем самым право на титул царя богов. Логическим продолжением подобного сюжета стали предания другого семитского народа- уже упоминавшиеся в предыдущих главах библейские мифы о победе Яхве над Левиафаном, первоначально представлявшимся женским божеством- чудовищем Рахаб/Раав. «Тьма» созвучна слову «Техом», изначальному Хаосу, что в книге Бытия предшествует сотворению мира. Сам же Техом того же корня, что и Тиамат. Именно о ней говорили иудейские пророки, говоря о море. Они «знали Тиамат как богиню Луны и моря Рахаб, но отвергали её как повелительницу всего плотского и разлагающегося, почему в аскетическом Откровении верующим обещано: «…и моря уже нет» (Отк. 21, 1).
Белый Бог низвергает Владчицу и Воплощение Хаоса, что в мифах порой преподносится, как ее убийство. Мардук убивает Тиамат, Яхве поражает Левиафана, Персей превращает в камень Кето ( греческая богиня морской пучины и чудовищ, обитающих в ней). Но изначальная Тьма не может умереть - она лишь меняет имя и обличье, удаляясь в мир подземной Тьмы.
Теперь она уже не всеобщая Праматерь, но богиня смерти и колдовства, владычица подземного мира- как вавилонская Эрешкигаль, скандинавская Хель, славянская Морена. Собственно мифологический переход от богини- прародительницы всего живого к владычице царства мертвых мы наблюдаем в японской мифологии. Там богиня Идзнами порождает на свет Японские острова и самых разнообразных божеств: земли и воды, ветра и туманов, гор и ущелий. Но, когда рождался бог огня, Идзанами оказалась так обожжена, что вскоре скончалась в страданиях. Тем не менее, до самой смерти она продолжает рожать новых божеств - все тот же принцип безудержного воспроизводства, рождения форм из Хаоса.
Отправившись за супругой в подземное царство, Идзанаки достиг замка, где она скрывалась. На его просьбу вернуться в верхний мир, она ответила, что уже вкусила пищи мертвых. Однако Идзанаки врывается в ее замок и при свете факела видит, что его супруга превратилась в полусгнивший труп, в котором копошатся черви. Она позвала его к себе, но Идзанаки в ужасе бросился вон. Разгневанная Идзанами послала ему вдогонку толпу злобных духов-ведьм, а потом и сама погналась, возглавив порожденных ею демонов. В конце концов Идзанаки выбрался в верхний мир, загородив вход в него огромным камнем. Идзанами поклялась убивать ежедневно тысячу живых существ. В ответ Идзанаки пообещал, что ежедневно на свет будет появляться полторы тысячи существ, на этом отношения между супругами были окончательно разорваны.
Подобная история интересна и сама по себе и тем, что вплотную подводит к нашей тематике. Японцы, как известно, потомки от смеси коренного населения островов (айнов) и монголоидных завоевателей с континента. Соответственно мы вплотную подходим к мифологическим представлениям, ставшим основной темой нашего исследования.
Надо отметить, что усиление белосветных элементов в той или иной мифологической системе находится в известной корреляции с возрастанием роли мужского начала. Почему так происходит, будет разъяснено позже, пока же просто отметим это как данность. Роль мужского божества возрастает, а соответственно падает и значимость его женского антагониста - от всеобщей праматери к сестре, жене, дочери. Соответственно уменьшается и масштабность противостояния - уже не победа над чудовищной Матерью-Драконом, но лишь наказание в чем-то провинившейся богини и ее низвержение в подземный мир. Запомним этот момент - первым «падшим божеством» был не бог, но богиня.
Так у манси верховный бог Нуми-Торум сбрасывает на землю свою жену, по одной из версий мифа - за измену с Куль-отыром. Подобный же миф есть и у коренного народа Сибири- кетов. Там верховный Бог Есь, живет со своей женой Хосядам, которая ушла к Месяцу. Есь низринул ее вместе со слугами на землю. С тех пор Хосядам является злым началом холода и болезней. Часть слуг упала вместе со своей хозяйкой, другие – в отдалении, так что упавший в озеро стал водяным, в лес – лешим и т.п. Уже хорошо знакомый нам миф, здесь приобретает еще более архаичную окраску- здесь в образе низверженного Противника выступает Темная Богиня. Что показывает, как минимум ее глубокое тождество с Темным Богом. Мансийский и кетский варианты обнаруживают очевидную параллель в реконструированном балто-славянском «основном мифе» согласно которому, жена громовержца изменяет ему с его Противником(Велесом/Велнясом), после чего муж низвергает ее на землю и она превращается в хтоническую богиню. Последнюю отождествляют то с Марой, то с Мокошью- богини различающиеся в большинстве представлений современных язычников, но в контексте нашего исследования в подобном разделении нет нужды. Между Марой- богиней смерти и Мокошью- богиней судьбы достаточно сходства. Оба этих образа сливаются, к примеру, в Бабе-Яге - пряхе, как и Макошь и в то же время имеющей явные черты Богини Смерти. Балтский аналог Марене, Мара или Маря, сливается в один образ с Богиней Судьбы и родов Лауме - в славянской мифологии ей опять-таки соответсвует Мокошь. К слову сказать, в языческих мифах отождествление Прях, Богинь Судьбы с Тьмой- совсем не редкость. Уже упоминавшаяся тут греческая Никта-Ночь порождает Мойр (божеств судьбы)- сил, скрывающие в себе тайну жизни и смерти, вызывающие дисгармоничность в бытии мира. Скандинавское Норны также появляются именно по ночам.

Ночь была в доме,
Норны явились
Судьбу предрекать
властителю юному.
(Старшая Эдда).

Иными словами Рок или Судьба, перед велениями которой бессильны и сами боги, оказывается порождением изначальной Тьмы. Своеобразное предупреждение белосветным богам - чтобы не забывали, что на самом деле лежит в основе мироздания. Ну, а о том, что Богиня Смерти также ассоциируется с Тьмой, думаю излишне и упоминать.
Сюжет со свержением женщины с небес встречается даже у индейцев Северной Америки, что свидетельствует о древности мифа, проистекающего еще из тех времен, когда предки протоиндейцев еще не пересекли Берингов пролив и являли единое целое с предками протомонголоидов. Сюжет незамысловат- причиной падения служит конфликт женщины с мужем – неким небесным вождем, мнимая или реальная измена ему. Уже тут на земле она рожает двух близнецов, ведущих себя примерно также, как и персонажи евразийских дуалистических мифов. В некоторых вариантах упавшая женщина закономерно превращается в демоническое существо, враждебное «положительному» герою и действующее заодно с его «злым братом.
Сюжет с матерью, родившей божественных близнецов находит свои параллели и в мифах коми.

«По беспредельному морю-океану плавала утка-чэж. Она долго искала места, где бы ей высидеть своих птенцов, но так и не нашла себе пристанища. Четыре яйца, снесенные ею, поглотила пучина морская, только два последних яйца она сумела спасти, которые выносила под крыльями. Из этих двух яиц вылупились два птенца, два утенка: Ен и Омель…Долго мать носила их на спине, потом попросила утят достать из пучины упавшие яйца и разбить их на ее теле. После этого сама взметнулась ввысь, камнем бросилась вниз и разбилась о поверхность воды.
… Ударил Ен вынутое из пучины морской яйцо о тело убитой матери и взметнул вверх. В вышине сразу загорелось и заиграло солнце своими живительными лучами, а тело утки-матери разрослось в длину и ширину, покрылось лесом, зеленью и цветами. Так появилась земля-матушка.»

Здесь нет четкого отождествления праматери с одним из божественных близнецов, однако ее облик говорит о нам о многом. Именно «злой» творец чаще приобретает птичий облик в разнообразных дуалистических сказаниях- не потому ли, что он по сути ближе всеобщей праматери?
Немаловажный момент - свергнутая супруга небесного бога зачастую отождествляется и с Землей, становится ее хозяйкой и воплощением. "Нижнего мира мать", "Земная мать" - так именуется богиня-мать Калтащ-эква в мансийской мифологии. Богиня поселяется в горе, что отражено в одном из ее локальных имен: "Вершины реки Сакв горная женщина". Отождествление же с камнем роднит Калтащ-экву с финской Лоухи, чье имя собственно и означает «скала». Лоухи, как уже говорилось ранее- владычица злой страны Похиолы-Хиитолы. У тюрков божество Земли именовалось Йер-Суу (Земля-Вода), описывающаяся примерно таким образом: "На черном, как земля, козле с желтыми пятнами ездящая Хозяйка Земли-Воды", "На мохнатом черном козле ездящая Мать-земля". Лучшей характеристики, как хтонического божества, пожалуй, и не придумать.
Мотив «свержения» женщины с неба и ее превращения в демоническое существо мог принимать и иные формы- например свергалась не жена громовержца, а его дочь или даже жена первого сотворенного им человека. Подобный миф - следствие еще большего укоренения белосветных элементов в той или иной религиозной системе. За примерами ходить далеко не надо- возьмем уже неоднократно упоминавшихся тут коми. Таков например миф о дочери Ена- Йоме: сброшенная на землю она превратилась в лесную ведьму, хозяйку зверей очень похожую на русскую Бабу-Ягу. Или вот так:

«Ен выстроил себе небо, ушел туда и целых 12 лет не являлся на землю. На двенадцатый год пришел и спросил у Адама: «Где, Адам, твои дети?» И Адам ничего не сумел ответить, потому что ничего не знал о детях своих. Двенадцать лет жена его рожала детей, каждый год по девочке, и каждый год она убивала их сразу после родов, как учил ее Омель. Проклял тогда Ен первую женщину и сказал, что вечно она будет пожирать своих детей. И так была велика тяжесть греха ее, что земля не смогла больше держать ее. Поглотила земля жену Адама и превратилась она в смерть, чтобы пожирать своих потомков, а двенадцать убитых ею дочерей стали помощницами матери, духами болезней и пороков.»

После этого согласно мифу Ен создал Адаму вторую жену - Еву. Нетрудно увидеть во всем этом параллели с мифом о первой жене Адама в еврейских сказаниях- Лилит. Возможно, некогда еврейские предания о первой жене Адама проникли в финно-угорскую среду, через посредство того же Хазарского каганата.
Образ Лилит замечателен тем, что в нем переплелось множество граней Темной Богини, практически все перечисленные нами выше. Достаточно известен миф об ее уходе из рая: первая жена Адама, сотворенная одновременно с ним и желавшая быть равной ему, в частности быть сверху во время секса. После того как ей в этом было отказано, она, произнеся непроизносимое имя Б-га, стала демоном, поклявшимся вредить роду человеческому, особенно роженицам и новорожденным, и улетела на Красное море, где стала предаваться разврату со множеством демонов и порождать новых. Но по просьбе Адама Б-г послал трех ангелов (Санви, Сансанви, Самангелафа), чтобы вернуть Лилит. Та отказалась вернуться и продолжала утверждать, что будет вредить роженицам и младенцам, но согласилась дать клятву, что не войдет в дом, где на амулетах будут написаны имена или нарисованы изображения этих ангелов.
Однако на этом образ Лилит не исчерпывается. В текстах Талмуда и Каббалы, во всевозможных иудейских мидрашах, выявляется масса интересных дополнений. В частности, божественное качество инстинктивности и природы, та стихийная сила, что раньше воплощалась в Богине, в Каббале воплотилось в создании Богом великих морских чудовищ.

«Это Левиафан и его супруга. И любое живое существо, которое пресмыкается. И да будет известно, что эта душа всех ползучих тварей на четырех четвертях Земли и есть Лилит.» (Зогар I 34a).

Зогар продолжает, объясняя, что морские воды питают Лилит, а Южный ветер распространяет ее влияние, давая Лилит контроль над всеми полевыми животными. (Там же).
Связь с водой, отождествление с чудовищами моря, напоминает нам о чудовище Тиамат, а также о всех хтонических богинях, разных мифов и преданий вроде Геи и Тлальтекултли. Закономерно и встречающееся в иных источниках отождествление Лилит со змеей из Эдема. Змея и воды - равнозначные символы Хаоса. Начало бесформенности и потенциальности, основа всего многообразия космических проявлений, вода символизирует первичную субстанцию, из которой рождаются все формы и в которую они возвращаются. Столь же «бесформенна» и змея: она не имеет ни рук, ни ног, её тело не расчленено; она издаёт шипение, напоминающее шум воды; её движения напоминают бег волн. С этими двумя символами соприкасается и символизм женского начала - Великая мать, Изначальная Богиня, порождающая все формы и образы совмещает в себе символизм Змеи и Воды, а значит - и изначального Хаоса и Тьмы.
В каббалистических писаниях раскрывается и еще один любопытный аспект Лилит. Встречается предание, что наверху существуют господь и его Шхина(женская часть его сущности), а внизу Самаэль и Лилит. Сказано, что после разрушения храма Шхина снизошла в мир, чтобы следовать по следам ее стада, а Лилит, ее служанка, взошла наверх, чтобы стать супругой Божества. Иными словами, мы и тут встречаем образ Лилит как супруги небесного бога - хотя ее постоянным супругом выступает все же князь демонов- Асмодей, Самаэль, Сатана. Здесь мы видим перекличку с цитировавшимися нами ранее мифах- о супруге небесного бога, изменившей ему с его Противником и за это низвергнутой в царство Тьмы.
Сказанного уже достаточно, чтобы выделить некоторые общие черты Темной Богини. Прежде всего, она является воплощением протоматерии, первичного Хаоса и Тьмы. Второе - она изначально находилась в некоторых «особых отношениях» с небесным богом, но впоследствии так или иначе была им отторгнута. И третье - ее «особые отношения» с Темным Богом, противником белосветного бога - будь то Велинас, Самаэль или Куль-Отыр.
С точки зрения темноверия всю эту совокупность мифологических представлений можно проинтерпретировать следующим образом. Темная Богиня существует и она является Личностью- правда еще более нечеловеческой и пугающей чем сами боги. Она порождает их обоих и дает им импульс к творению, однако на каком-то этапе белосветный бог отторгает свою Предвечную Мать. Не с этого ли момента начинается утрата им «контроля над ситуацией»? Соответственно она больше сближается со своим вторым Сыном, одновременно становясь чем-то вроде воплощенной материи, воплощенной природы сливаясь с образом Темного Бога, который является Владыкой этого мира. Его соотношение с Темной Матерью можно отобразить как соотношение мозга и тела, но в то же время - и как тела и души, если понимать под последней некую бессмертную неуничтожимую сущность. Он одновременно и Сын и Супруг и Любовник Темной Богини. Возможно, отношения между ними отобразились в индийском тантризме в образах Шивы и Шакти, Бхайравы и Бхайрави.
Видимо отсюда следует и некоторая гендерная неоднозначность Темного Бога, его половой диморфизм, проще говоря- двуполость. Чертами гермафродита наделяет средневековая иконография Дьявола, украшая его женской грудью, также изображается Бог Ведьм у Элифаса Леви, «женовиден» бог Локи в скандинавской мифологии, как и черти в средневековой русской живописи. В образе ведьмы с золотыми волосами часто представляется и калмыцкий шулмус. Шива также соединяется со своей супругой в двуполое существо - «Ардханаршивару». И хотя мужское начало у Темного Бога также, встает в полный рост - в самом прямом смысле, тем не менее и указанная тенденция имеет место быть. И также весьма закономерно- ведь второй Демиург – Темный Бог, а Тьма- женского рода.
Для белосветничества телесное, плотское начало - зло. А воплощением плотского греха является, прежде всего, женщина.

«Первичным для женщины является Тело с акцентом именно на женских чертах этого Тела - большой груди, широких бедрах, красивой талии. Иными словами, идеальная женщина - это идеальное тело. Если у нее есть еще и ум - великолепно. Если нет - и ничего страшного. Экзистенциальный принцип женщины лежит не в области головы, но в области тела. Женщина - это ацефал, чистая телесность, отсутствие головы как интеллектуального, холодного, расчетливого. Бывает и с головой, разумеется, но это... не обязательно для принципиального, сакрального воплощения женского принципа.»(Китти Сандерс «Бимбо - адепты Вечной Женственности»)

Отвергнув предвечную Тьму и ее личностное воплощение- Темную Богиню, Белосветный бог внушает своим последователям и всяческое неприятие женской телесности. Не случайно один из самых отрицательных образов христианства - Вавилонская Блудница. Не случайно и Лилит покинула рай из-за того, что хотела доминировать над Адамом во время секса. На берегу Красного моря она «придавалась разнузданным сношениям, и водилась с похотливыми демонами, и рожала каждый день тысячи Лилим, дьявольских отродий». Позже ее стали называть Распутной Женщиной и говорить, что от нее исходит «дух соблазна», что Лилит ни что иное как «мировой блуд». Впрочем и вторая жена Адама не без греха- известно, что именно через женщину произошло «искушение» в Эдемском саду. От неприязни к женщине вполне логичным выглядит и неприязнь к половому размножению как таковому. Об этом неоднократно говорили «отцы церкви»:

«Мы слышали от неистового объедения, что блудная брань в теле есть его исчадие; и это не удивительно. Сему научает нас древний наш праотец Адам; ибо если бы он не был побежден чревом, то, конечно, не познал бы, что такое жена. Посему соблюдающие первую заповедь (о воздержании) не впадают во второе преступление (нарушения целомудрия)…» (Преподобный Иоанн Лествичник)
Святой. Игнатий (Брянчанинов) считал нынешний способ размножения попущением Божием — горестным следствием грехопадения прародителей, знаком отвращения Бога от человечества:

«Во взятии жены от мужа видим образец бесстрастного размножения рода человеческого до его падения. Взята жена из ребра Адамова: в это время Адам не подвергся никакому ощущению, нарушающему непорочность; напротив того, он находился в исступлении, которое наведено было на него Богом. В такое состояние приходят только благодатные человеки. Мы не видим образца, по которому могли бы объяснить размножение рода человеческого до его падения... размножения, назначенного прежде падения; но наверно утверждаем, что это размножение должно было совершаться во всей полноте непорочности и бесстрастия. Вместо наслаждения плотского, скотоподобного долженствовало быть наслаждение святое, духовное.»

В свое время на плотское размножение обрушивался и «святой» Августин.

“Чувственная похоть, — говорит Августин, — есть грех в собственном смысле этого слова, есть наказание за грех и причина этого греха”. “Чувственная похоть, есть рана и след от греха, есть то, что влечет нас ко греху и что возжигает в нас грех…”.

Еще более непримиримо относились к зачатию и деторождению гностики и манихеи. В зороастризме также считалось, что по наступлению нового и прекрасного мира плотские сношения будут отменены.
Само собой разумеется, что подобное отношение распространилось и на женские половые органы- своего рода воплощение плотской женской сути. В мифе коми именно Омоль плюнул на первую женщину (отвлекши собаку-сторожа куском мяса), и от этого плевка произошли женские половые органы. В традиционной русской культуре, женские половые органы, могут символически обозначаться в категориях Нави/иномирья/негатива. Женское начало в загадках описывается как: «гроб», «Ад», «бездна», «тюрьма». Озар Ворон считает, что возможно в таких загадках таятся смутные отголоски почитания полового органа Темной Богини, Владычицы Смерти, Мары.

«Среди божеств балтийских славян много споров и догадок вызвало следующее загадочное божество
Пятый идол звался Пизамар. Он был в Асунде [Ясмунде], так именовался город. Этот [идол] также был сожжен.
На этого "идола" обратила мое внимание bvsv в связи с новгородской берестяной грамотой 955, в которой некая Милуша взывает к Марене о свадьбе своей дочки, Великой Косы, с неким Сновидом. Интересно, что в той же грамоте звучит и ритуальное пожелаение "Пей *нецензурная брань* и секыль". По всей видимости,как я и указывал, в новгородских берестяных грамотах, Марена (известная также как Мара), очевидно, почиталась отнюдь не только как "богиня зимы и смерти", но и как устроительница свадеб. Свадьба воспринималась, как смерть - и смерть, как свадьба. Зерном осыпали покойников в могиле и молодых на свадьбе (кстати, в одной из берестяных грамот отправитель по имени Завид просит уплатить за него зерном "дань" Марене). Не случайно упоминается в посвященной Марене грамоте и *нецензурная брань*. Богумил Мурин указывает на ряд фольклорных текстов, сравнивавших женский орган с могилой и "тем светом". И возникает очень сильное подозрение, что на рюгенском полуострове Ясмунд, где до нашего времени сохранились предания о почитании женского божества, почиталось именно изображение *нецензурная брань* грозной Богини - Пожирающей и Порождающей. *нецензурная брань* Мары - Piza-Mar.»

Интересно в данном контексте и имя искушавшего Будду демона - Мара. Хотя он и считается мужским персонажем, тем не менее, очевиден общий индоевропейский корень его имени с именем славянской Богини Смерти. Одно из проявлений Мары, «камма-мара» выставляет его как силу чувственных желаний, а три дочери Мары — Похоть, Страсть и Услада. Эти дочери искушали Будду, как и сам Мара, чья основная задача - отвлекать людей от духовных практик путем придания привлекательности земной жизни. Параллели настолько прозрачны и очевидны, что даже не нуждаются в подробных разъяснениях.
Если с Темным Богом Светлый хотя бы формально может считать себя равным, то Мать-Тьма для него еще более нестерпимое напоминание о собственной ущербности и не-самодостаточности, о том, что существует начало породившее и его самого. Отсюда и всяческое принижение женского начала в белосветничестве, установление его в неравное положение даже по сравнению с мужским божеством - пусть и Темным. Впрочем, тому есть и объективные причины - слишком уж стихийна и непредсказуема «чистая телесность», изначальная Плоть, что есть изначальная Тьма. Женское начало избавленное напрочь от любых признаков человечности, связанное с радикальной привязкой к плоти, чваканью, голоду, обволакиванию, страстью к проникновению - всегда будет пугать и отталкивать. Впрочем, надо полагать находились храбрецы, имеющие дело и с Ней. Мы уже упоминали, что в русских заговорах встречаются воззвания к бабе Яге «с братьями», в заговорах нередко поминается «царица Садомица (Сатонида)», жена Дьявола. Другой заговор и вовсе восхищает своей глубокой архаикой:

«Есть же темная сторона, в темной стороне- темная келья, в темной келье живет Марья Гоготунья».

Нетрудно признать в этом образе все ту же Мару, Темную Богиню ( смех во тьме - трудно придумать образ более устрашающий и сильный по своему психологическому воздействию). В сочетании с тем, что мы писали выше о Морене, о том, ЧЕМ порой представляли женский половой орган русские крестьяне- можно сделать осторожное предположение, что русские темноверы, почитая Темного Бога, не оставляли без внимания и его Темную Мать и Супругу. И видимо не случайно, в цитировавшемся в прошлой главе предании с богом спорит именно ведьма, а не колдун. Надо полагать к Темной Матери ближе женщины - отсюда и поверье об их особой склонности к колдовству. Как и у Темного Бога Мать-Тьма имеет множество малых подобий- бесчисленных демониц-соблазнительниц, кровопийц, губительниц. Зачастую она отождествляюсь с ними- как Лилит сливалась в народных представлениях с порожденными ею похотливыми женскими демонами- лилим. Точно также и греческая богиня колдовства и магии Геката порой отождествлялась со своими спутницами – эмпузами. У коми различалась главная Йома- дочь Ена, низвергнутая с небес и обычные йомы- злые духи. От этих персонажей «низшей мифологии» только один, весьма короткий шаг до обычной ведьмы. В предыдущих главах мы уже показывали, как образ реальной женщины сливается с всевозможными злыми духами, вампирами, оборотнями. Надо полагать и это не случайно - именно в этих отрывочных, разрозненных легендах стоит видеть интуитивно воспринятую информацию о преображении женщины-темноверки. Сохраняя свою индивидуальность, она тем не менее, все же каким-то образом сливает свою сущность с сущностью Матери-Тьмы. Как это происходит и какие силы при этом объединяются с самой сутью ведьмы - я как мужчина не могу судить.
Однако неоспоримым является одно- Темная Богиня, Изначальная Праматерь является для нас не менее почитаемым началом, нежели Темный Бог. Более того, отношения с ней может даже являются даже более интимным делом каждого темновера, нежели почитание Владыки. Он наш учитель и наивысший авторитет, Она - наша Мать, Сестра и Возлюбленная, ее отдаленное отражение мы видим в каждой женщине, вымышленной или реальной, но так или иначе сопричастной образам Тьмы. Темная Госпожа, Роковая Соблазнительница, Злая Колдунья, Вампирелла- вот лишь несколько граней из того неисчислимого множества, составляющего саму суть Предвечной Богини, суть которой есть Плоть и Тьма.

_________________
На Земле нет знания Истины - есть разные степени заблуждения.
Вернуться к началу Перейти вниз
http://www.magnekro.com
Спонсируемый контент




СообщениеТема: Re: Основы Темноверия.   

Вернуться к началу Перейти вниз
 
Основы Темноверия.
Вернуться к началу 
Страница 1 из 1

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
Кафедра магии :: Архив :: Демонология-
Перейти:  
Создать форум | © phpBB | Бесплатный форум поддержки | Контакты | Сообщить о нарушении | Создать ваш бесплатный блог